— Почему сразу «малюсенький»? — почти беззвучно хихикает мужчина. — Хм, странные ассоциации у тебя. И вовсе я не душка, который всех направо и налево жалеет и советы раздаёт.
— О-о-ой, все душки именно так и говорят, — шлепает Люба его по колену.
Лика
Идет весь вымокший с рюкзаком за плечами. Отворяю дверь вчерашнему имениннику. Так издергалась за ночь. Но слава Богу, живой.
— Где ты был? — От него всё ещё разит тошнотворным коктейлем из алкоголя и табака, сырой одеждой и запахом немытых волос.
— Лия, я не помню, что тебе наговорил, но мне очень стыдно. Мы можем просто забыть это? Прошу... Смертельно хочу спать. Поговорим, когда проснусь, окей?
Он без куртки, без зонта, глаза осоловелые, взгляд пустой, будто все вчерашние эмоции выпотрошили. Разговаривать сейчас бесполезно, Тим ничего не соображает.
Ухожу на кухню ставить чайник. Забыть? Его оскорбления никак не стереть из памяти. Вот же везунчик, что не помнит того, что вытворял. Но ведь и на пустом месте такие обвинения в мой адрес не возникли бы. Глубоко скрытые мысли вчера обрели жизнь в его пьяных смелых словах. Раньше Тиму просто духу не хватало.
Он даже не принял душ и улегся спать в чистую постель прямо в носках. По дурацкой привычке тянусь за весами под ванну, хотя от этого ритуала стройнее не станешь.
Так, это как-то подозрительно. Что делает его мокрый рюкзак под ванной? Он что-то хотел спрятать от меня, но нетрезвый мозг плохо подобрал тайник. Тим не догадывается, что каждое утро я встаю на весы.
Шарю по карманам рюкзака. Бумажник, туалетная вода, пачка сигарет, какие-то дисконтные карты, влажные салфетки, бутылка с водой, флешка.
Пакет в боковом отсеке. Что там внутри? Презерватив... Использованный.
Вначале меня рвёт от накатившей дурноты. Какая же гадость. Кажется, что наши эмоции живут не в голове, а где-то в межреберье, потому что меня моментально скручивает там в полную силу от паники и смятения. Пронзает невидимый электрошокер. Кончики пальцев покалывает и начинается неконтролируемый тремор. Резкая режущая боль внизу живота. Да что же это? Я даже не могу подняться с пола.
Прерывистое дыхание даёт слишком мало обезумевшему мозгу, который пытается сложить в уме два плюс два. Не могу дышать. Как дышать? В висках стучит. Кажется, что вся кровь прилила к лицу, будто меня подвесили вниз головой.
Боже, никогда не думала, что Тим способен переспать с кем-то. Такая мысль реально никогда даже не рассматривалась мной. Конечно, наивно для тридцатилетней женщины полагать, что муж мог только флиртовать с кем-то или максимум целоваться. Я оправдывала Тима, что все его интрижки — и не измены вовсе, а неосторожные игры, шалости для поддержания интереса к жизни, уверенности в себе.
Но, видимо, по-другому до меня невозможно было достучаться, открыть глаза без этого недвусмысленного знака свыше. Тут никаких разночтений.
Перед глазами был обнаженный Тим, нависший над незнакомой девушкой. Как не отмахивалась от этих образов, они всё равно заскакивали в голову, как мерзопакостные блохи, впивались в мозг. Вот он шепчет ей всякие пошлости на ухо или, может быть, рычит, сжимает ягодицы, впивается зубами в шею, тянет за волосы. Делает то, что не мог позволить делать со мной. Или с восхищением разглядывает её тело в красивом черном белье и чулках, молодую аккуратную грудь, тонкие лодыжки, плоский живот? Во всех сценариях чувствовала себя проигравшей, недотянувшей до планки. Была же причина, по которой он вчера выбрал её, а не меня? Вот какой подарок, какой «торт» он хотел на самом деле. И плевал на мои детские сюрпризики.
Что у них было? Животный, безбашенный коитус или медленное наслаждение близостью? Они занимались сексом или любовью?
Кто она? Девушка на одну ночь, с которой он познакомился только вчера в клубе? Может быть, проститутка? Нет, Тим слишком брезгливый. А если настоящая любовница? Если он любит её больше меня? Или любит теперь только её? Кто она? Блондинка, брюнетка? Нет, точно рыжая.