— Четыре императрицы? — Панси выглядела так, будто её ударили по голове. — Это же... это невероятно! Значит, вы оба — из королевских династий? И вы просто сидите здесь, едите сосиски и шутите?
— А что нам делать? — пожал плечами Чимин. — Короны мы дома оставили.
— Что очень практично, — фыркнул Юнги. — В них неудобно танцевать.
Драко вдруг хлопнул себя по лбу:
— Так вот почему та ваза... Я помню, как в детстве разбил одну вазу у нас в доме. Она была из коллекции династии Мин. Отец орал как сумасшедший, хотя вазу быстро починили Репаро, но меня наказали так, что я до сих пор помню.
Юнги поправил Малфоя: "Драко, династия Мин — это китайская династия, а мой клан Мин — корейский. Это разные вещи... но у нас в роду тоже была традиция собирать фарфор. Особенно ценились вазы с изображением драконов. Но после революции многие коллекции были утеряны."
Малфой слушал с открытым ртом. Панси, забыв о своих попытках флиртовать, тоже впилась взглядом в Чимина. Отношение за столом мгновенно изменилось — на корейских гостей теперь смотрели с уважением, которого не было ещё пять минут назад.
* * *
После завтрака все семеро BTS собрались на лестнице, чтобы отправиться на урок прорицания.
Вход в кабинет Сибиллы Трелони был через люк в потолке, с которого свисала старая верёвочная лестница и ненадёжно покачивалась на сквозняке замкового коридора. Признаться, такой вход в кабинет ввел наших музыкантов в немалое изумление.
— Ну, что ж, придётся карабкаться, — притворно вздохнул Чонгук, но в его голосе слышался азарт, ведь для золотого макнэ любой спортивный вызов был лучшим видом развлечения, а верёвочная лестница — тем более не препятствие, а способ размять мышцы перед скучным уроком. Он ухватился за перекладину, подтянулся и через пару секунд уже исчез в проёме, оставив внизу только отголосок своего довольного смеха.
Намджун полез вверх за ним. Лестница качалась, но держала крепко. Чимин легко последовал за друзьями, сказывалась привычная ловкость. Хосок поднимался, перебирая руками и ногами с таким изяществом, словно танцевал. Сокджин, оказавшись в середине, на мгновение задержался, оглянулся вниз на остальных и полез дальше. Тэхён, карабкаясь следом, разглядывал узлы лестницы с таким видом, будто изучал их магическую структуру. Юнги, замыкающий, буркнул что-то про "британские чердаки" и полез последним.
Когда они выбрались наверх, комната оказалась не такой уж маленькой. Помимо них, там уже сидели несколько студентов с разных факультетов: пара пуффендуйцев с сонными лицами, когтевранец с книгой в руках и две гриффиндорки, которые перешёптывались у окна. Похоже, это был обычный урок седьмого курса, и BTS оказались здесь просто как дополнительные гости.
Профессор Трелони сидела в этой комнатке в окружении свечей, шалей и хрустальных шаров.
— Добро пожаловать в мою скромную обитель, — произнесла она, не поднимаясь. — Я ждала вас. Вы не обычные студенты, я сразу почувствовала это. В ваших аурах слишком много музыки и слишком много огня. Но обо всём по порядку. Садитесь, пожалуйста. Я хочу узнать, как вы, дети Востока, видите грядущее.
Она обвела их рукой, указывая на пуфики и кресла. Семеро переглянулись и вежливо расселись кто куда: кто-то уселся в мягкие кресла, кто-то на низкий диванчик.
— Расскажите мне о ваших методах, — начала Трелони, поднимая чашку с чаем. — Мне всегда было интересно, как другие культуры видят будущее. Вы смотрите на звёзды? На линии на ладонях?
Намджун кивнул и, подумав, заговорил:
— В Корее есть система, которая называется Саджу. Четыре столпа судьбы: год, месяц, день и час рождения. Каждый из них соответствует одному из пяти элементов. Их взаимодействие создаёт карту судьбы.
— Четыре столпа, — повторила Трелони, подавшись вперёд. — Как интересно... Но моё Третье Око видит вас и без столпов. Вот, ты, с ямочками на щеках, будешь искать истину всю жизнь, но найдёшь её лишь в музыке. А ты, с кошачьим взглядом, обретешь силу, когда перестанешь бояться себя. Ты, солнечный, встретишь любовь, которая изменит тебя...
Но тут предсказательница вдруг замерла, уставившись в пространство перед собой. Её глаза стали пустыми и остекленевшими, а руки начали дрожать. Она больше не смотрела на них — она смотрела сквозь них. И заговорила Трелони низким, раскатистым и не своим голосом:
Когда Семеро станут Одним,
Семь звёзд упадут в костёр,
Семь нот зазвучат в унисон.
Семь нитей сплетутся в одну,
Семь искр сольются в пожар,
Семь сердец забьются в такт,
Тогда станут они щитом и бронёй,