И вечной звездой, что не гаснет во мраке —
Когда Семеро станут Одним...
Она замолчала, затем тряхнула головой и словно очнулась:
— Так о чём мы говорили? Тут как-то душно...
Намджун переглянулся с Юнги. Чонгук побледнел, а Хосок прикусил губу. Тэхён тихо повторил шёпотом: "Семеро станут Одним".
Глава 4. Пробный круг
После урока прорицания BTS спустились по верёвочной лестнице, переглядываясь и не говоря друг другу ни слова. Пророчество Трелони висело в воздухе, как туман, который не развеивается даже от ветра. Но репетиция ждала, и они направились в знакомый кабинет на третьем этаже, где их инструменты уже были готовы к работе.
Теперь они чувствовали себя увереннее. После странного пророчества, которое они пока не решались обсуждать вслух, репетиция стала спасением от тревожных мыслей. Кабинет на третьем этаже наполнился звуками настраиваемых инструментов. Юнги встал в центр, закрыл глаза и начал отбивать ритм ногой — и на этот раз из его ладоней вырвалась ровная голубая волна энергии, что легла на пол, превращая старый паркет в гладкую ледяную поверхность.
— Получается, — выдохнул Чонгук, глядя на волшебный каток под ногами. — Сегодня у нас удачный день.
— Не сглазь, — улыбнулся Намджун, но и в его голосе слышалась гордость.
Чимин первым запел, его голос был чистым и высоким, словно он обращался не к стенам, а к самой магии:
Как в зеркало старинное гляжу,
Глациус! — и я по льду скольжу!
Сияй как те звёзды вокруг,
Танцуй, будто феи ведут тебя в круг!
Он сделал шаг вперёд, и под его ногами лёд засветился мягким голубоватым светом, покрываясь узорами снежинок. Вслед за ним Хосок подхватил куплет, его голос звучал солнечно, тепло, словно танец был его стихией:
Блещу в очках я зачарованных,
В группе парней бронированных.
Горяч, словно пламя камина зимой,
Но лёд под ногами — качусь я вперёд!
Взмахни палочкой — Глациус! Лёд!
На слове "Глациус" он резко развернулся, и из его ладони вырвалась вторая волна голубого света, которая пробежала по полу, заставляя лёд заискриться ярче, а по стенам пробежали мерцающие блики. Чонгук, стоявший сбоку, подхватил припев, его голос лился легко и свободно, и он, танцуя, скользнул в центр катка, оставляя за собой светящийся шлейф искр:
Шаг вправо, скольжение влево —
В такт ледяному заклятию,
Не противься моему объятию!
Знай: во мне древней магии сила,
Позволь мне показать — чему она научила.
Лёд под ногами всех семерых засветился как диско-пол с подсветкой, где каждый шаг оставлял свой мерцающий след. Музыка сливалась со светом и энергией танцевальной магии.
В этот самый момент дверь приоткрылась, и в щель просунулась девичья голова. Чжо Чанг, та самая пуффендуйка-кореянка, заглянула внутрь вместе с двумя подругами.
— Ой, извините, — сказала она, смущённо улыбаясь. — Мы просто услышали музыку и... это так красиво. Можно мы войдём?
Намджун кивнул, не останавливаясь, и девушки уселись в уголке на старые парты, заворожённо глядя на то, как лёд под ногами музыкантов пульсирует в такт мелодии. Чжо Чанг, не сводя глаз с Тэхёна, прошептала своей подруге Мариэтте Эджкомб:
— Они не просто поют, они создают магию прямо из музыки.
Ромильда Вейн, а именно она была третьей в этой компании, не говоря ни слова, села чуть поодаль, но её взгляд уже прикипел к Сокджину.
— Ты смотри, какие они все красивые, — прошептала её подруга-когтевранка, но Ромильда не ответила.
Она смотрела на волосы Сокджина — тёмные, чуть волнистые, свободно падающие на лоб. Если бы ей удалось дотянуться до одной пряди...
— Ты чего такая задумчивая? — спросила её Мариэтта.
— Я? — Ромильда очнулась и постаралась изобразить невинную улыбку. — Просто смотрю, как они играют. Красиво.
Она снова уставилась на Сокджина. Тот, словно почувствовав её взгляд, обернулся на мгновение и встретился с ней глазами. Ромильда смутилась, но отводить взгляд не стала. Она только улыбнулась и чуть наклонила голову, стараясь казаться безобидной, нежно поглаживая в кармане флакон с приворотным зельем.
А за неплотно притворённой дверью, в полумраке коридора, стояли совсем не восторженные слушатели. Майрон Вэгтейл из "Вещих сёстёр" сжал кулаки, слушая, как из кабинета доносится ровное, чистое звучание, пронизанное магией, которую он не мог ни представить, ни повторить.
— У них получается лучше, чем у нас, — прошептал Керли Дюк, глядя через щель.
— Мы не можем этого допустить, — отрезал Майрон. — На балу они не должны звучать так. Ни в коем случае.
В коридоре, ведущему к залу для репетиций, послышалось ритмичное цоканье — это деревянная нога Грозного Глаза Грюма отбивала шаг со строгой размеренностью. Аврор двигался быстро, почти сердито, как будто само его присутствие должно было напоминать о порядке и дисциплине.