Хосок, сидевший за пуффендуйским столом, как раз повернулся, чтобы посмотреть на вновь прибывших. Девушки выглядели очень контрастно: брюнетка и блондинка. Первой уселась высокая черноволосая девушка с острым взглядом и лёгким польским акцентом — она представилась как Галушка Вий и тут же принялась сверлить взглядом преподавательский стол, будто выбирала себе жертву.
— Алёна Мощь, — представилась вторая девушка, протягивая Хосоку светлую маленькую ладошку.
Хосок сначала взял эту ладонь в свою и только потом перевёл взгляд на лицо девушки, а потом мир замер. Время перестало течь. Лёгкие забыли как дышать, а сердце как биться.
Хосок оказался в какой-то другой точке сборки, в отдельной временной капсуле и видел только её — ауру, которая освещала всё вокруг мягким золотистым свечением, улыбку, которая только и имела смысл. Их пальцы соприкасались, и энергетические, световые, душевные вибрации сплетались в красивый узор. Эта девушка звучала как прекрасная флейта, и музыкальный слух Хосока наслаждался этим звучанием бесконечно долго — целую вечность.
Его вырвал из транса чей-то неуместный хохот, кажется, близнецы Уизли снова отпустили одну из своих шуточек, и гриффиндорский стол взорвался от гогота. Хосок моргнул, отпустил руку Алёны, но чувство, что он только что соединился с созвучной душой, осталось. Одно лёгкое прикосновение вызвало сдвиг всех парадигм, мощнейшую перестройку всей его вселенной. Как такое могло случиться? Его тело сидело за столом, а душа плыла где-то в пространстве, где звучала мелодия Алёны, и укачивала его на плавных волнах.
Он не замечал как Тэхён, сидевший рядом, уже вовсю болтает с миловидной азиаткой с длинными волосами, а та весело смеётся над его шутками. Зато он заметил, что Алёна села напротив и теперь с любопытством разглядывала его, слегка наклонив голову. Хосок смутился и уткнулся взглядом в тарелку с сосисками.
Вечер тянулся долго, но наконец, после ужина, гостей повели в спальни. Каждый факультет разместил своих новых членов на свободных кроватях. Намджун и Сокджин поднялись в гриффиндорскую башню, Чонгук ушёл в когтевранскую, Чимин и Юнги спустились в подземелья Слизерина, а Хосок с Тэхёном оказались в уютной, пахнущей мёдом и деревом гостиной Пуффендуя.
Хосок долго не мог уснуть. Он лежал на кровати под балдахином, в чужой неудобной пижаме, и прокручивал в голове сегодняшний насыщенный день. Рука всё ещё помнила тепло ладони Алёны. Он закрыл глаза, и перед внутренним взором снова возникла её улыбка, золотистая аура, мелодия флейты, которая переплелась с его собственной музыкой.
Сон не шёл. Хосок прикоснулся пальцами к ещё не вполне зажившей татуировке — стилизованной семёрке. Они сделали эти тату в дождливую ночь после финального концерта, как символ их общности, за день до отлёта. Семь одинаковых цифр на разных частях тела — знак нерушимой дружбы.
И стоило ему дотронуться до своей семёрки, как по невидимой связи прошёл электрический импульс. Чимин, задремавший было в слизеринской спальне, вдруг очнулся от сильной пульсации в пальце. Тэхён, который ещё общался с дружелюбными барсучатами, ощутил как резкая молния пронзила ногу над коленом. Чонгук, Юнги, Намджун, Сокджин — каждый ощутил короткое, но отчётливое покалывание в том месте, где под кожей пряталась цифра семь.
Что-то с этими татуировками было явно не так.
Конец первой главы.
Глава 2. Семь голосов внутри одного круга
Хогвартс просыпался по-разному. Для гриффиндорцев утро начиналось с грохота и криков, для когтевранцев — с тихого шуршания страниц, для пуффендуйцев — с запаха мёда и свежего хлеба, а для слизеринцев — с холодного света, который просачивался из окон, выходящих на Чёрное Озеро.
Будильник в виде маленького металлического жука звенел уже третью минуту, но Юнги не открывал глаз. Он лежал на кровати под балдахином в слизеринской спальне, закутавшись в одеяло с головой, и отчаянно делал вид, что никакого утра не существует.
Начинать день, полный чужих лиц, странной еды и обязательных улыбок совершенно не хотелось, и сама мысль об этом была почти физически тяжёлой. Соседняя кровать, где ночевал Чимин, уже была пуста — одеяло смято, подушка валяется на полу. Юнги вздохнул и встал только, когда напомнил себе свой девиз: "У меня одна жизнь и я должен попытаться стать лучшим именно сегодня".
Завтракали они не за одним столом — распределение разбросало их по разным концам зала, но Намджун успел передать ребятам, что после завтрака будет репетиция. "Поговорим без чужих ушей", — сказал он, и все понимающе кивнули.