- Ну как там наш волчонок? – поинтересовалась Анжилма.
- Скоро сдохнет. Как же я его ненавижу, так же, как и его проклятую мать ненавидела! - злобно прорычала Юмсун, отчего у Агвана от боли защемило сердце. Не в силах удерживать равновесие, он прилёг на землю, тяжело дыша и в ужасе продолжая слушать диалог.
- Благодаря тебе, Анжилма, я наконец избавилась от них всех! Теперь никто не стоит у меня на пути, и мой сын станет единственным наследником Агвана, как это изначально и должно было быть. А этот грязный волчонок сдохнет через день-другой. Его мать не должна была появляться в нашей стае. Мой брат-слабак пригрел эту бродяжку и дал ей всё! А я, та, которая всегда была ему вместо матери, вдруг поняла, что осталась на обочине жизни. Ты единственная моя подруга, Анжилма, которая тогда, как и сейчас, помогла мне, и я благодарна тебе за это. Когда мой сын станет вожаком стаи, я втройне отблагодарю тебя.
Агван, словно побитая собака, тихо поднялся и, не дожидаясь финала разговора, молча направился в свою пещеру, где всё это время в муках умирал его сын.
Глава пятьдесят седьмая
На следующее утро Агван созвал свою стаю и, пригласив Юмсун с Гантумэром, сделал публичное объявление.
- Мои волки! – воскликнул он. – Сегодня ночью я долго думал, стоит ли посвящать вас в тайну тяжёлой болезни моего сына или нет, и наконец решил, что не могу больше хранить её в своём сердце.
Довольная Юмсун ухмыльнулась, предположив, что Агван сейчас озвучит её точку зрения касательно заболевания Буанзу. Её влияние на брата настолько укрепилось в её сознании, что его неподчинения она даже не могла представить.
- Вчера мне открылась страшная истина недуга моего сына.
В стае раздались возгласы, выражающие сочувствие вожаку.
- Мои волки, - продолжил Агван. - Как вам известно, моя супруга скончалась из-за подобного недуга, поэтому каждый из нас мог бы предположить, что это наследственная болезнь. Но боюсь, это совсем не так.
Уши Юмсун навострились, она взглянула на брата, не понимая, что происходит.
- Дело в том, мои братья, что на моего сына была наведена чёрная магия, в результате чего он на наших глазах сейчас погибает.
- Не может быть! – зашумели в стае.
- Но кто мог осмелиться на такое? – выкрикнул один.
- Это преступление! – подхватил другой.
- Как выяснилось, может, - с грустью сказал Агван.
Юмсун в ужасе глядела на него, осознавая, что полностью теряет над ним контроль.
- Но кто мог осмелиться на такое? – воскликнул соратник Агвана Батлай.
- Это сделала моя сестра Юмсун. В это сейчас сложно поверить, но это истинная правда. Она прибегла к услугам совы-шаманки Анжилмы, и вместе они решили извести моего сына, как когда-то извели мою ненаглядную Янжай.
Толпа ахнула, устремив взоры на Юмсун, которая, оторопев от ужаса, злобно взирала на брата.
- Это неправда! – бросился на защиту матери Гантумэр.
- Не вмешивайся, Гантумэр, - зарычал Агван.
– Моя мать не могла этого сделать! – настаивал тот.
- Ты была мне как мать, Юмсун. За что? – Агван скорбно глядел на неё. – Ты погубила Янжай и моих детей, а теперь наслала эту страшную болезнь на моего Буанзу. И всё это ради наследства? Как ты могла, Юмсун? Я ведь всецело доверял тебе.
Юмсун вдруг оскалилась и кинула на брата презрительный взор.
- Ты заменил меня тогда этой безродной бродяжкой, дав понять, что она и ваши дети первичны для тебя. А мне что оставалось? Глотать объедки с вашего барского стола? Нет, брат, уж лучше смерть, – остервенело вымолвила она.
- Ну что ж, так тому и быть. Правда, кое-что для тебя будет пострашнее смерти, сестра. Я изгоняю тебя из нашего леса. Отныне я запрещаю каждому волку стаи приближаться к тебе до конца твоей жизни. Иди на все четыре стороны.
Вокруг снова раздались возгласы.
- Но это же верная погибель для неё! Вне стаи она обречена на мучительную смерть! – воскликнул Гантумэр.
- Это моё решение, Гантумэр, и оно не обсуждается. Если ты нарушишь моё слово, то отправишься следом за своей матерью. Ты больше не сестра мне, Юмсун, - во всеуслышание объявил Агван и, отвернувшись от неё, понуро направился в ущелье к своему умирающему сыну. Публично униженная, Юмсун под осуждающий вой стаи направилась прочь, куда глаза глядят.