- Буанзу, зачем ты это сделал? – запричитала Янжай, оставшись наедине с телом Агвана. – Зачем ты это сделал? – твердила в отчаянии она.
Не успела она прийти в себя, как в ущелье уже собралось много волков. Они уложили Агвана на земле и почтенно склонились перед ним, провожая его в последний путь. Потом вынесли его в лес и положили у чёрного камня, завалив его сосновыми ветками. Затем, как было принято, до захода солнца вернулись восвояси.
- По законам стаи теперь Буанзу должен занять место Агвана, - произнёс Баламжи.
- Но Буанзу не может стать вожаком стаи, поскольку он выступает на стороне наших злейших врагов. Потому власть по закону должна перейти к Гантумэру, - воскликнул Батлай.
- Но Гантумэр - племянник, в обход Буанзу он не может стать вожаком стаи, - настаивал Баламжи.
- А вот и может! У меня есть доказательства, что это Буанзу убил своего отца! – воскликнул, появившись, Ванжил, и стая зашумела.
- Откуда ты знаешь, что это сделал Буанзу? – поинтересовался Баламжи.
- Об этом знает не только он, но и она, - включился в разговор Гантумэр, решительно указав на Янжай.
Баламжи в ужасе взглянул на свою дочь.
- Янжай, о чём он говорит?
Янжай замешкалась, не зная, как правильно ответить, в то время как Гантумэр наступал:
- Сегодня днём мы прогуливались с Ванжилом и случайно увидели, как Янжай вместе с Буанзу пришли в ущелье Агвана, после чего она ушла, а он остался, верно, Янжай?
- Дело в том, - начала Янжай, - что после того, как Буанзу ожил, я уговорила его примириться с Агваном, поэтому мы пришли к нему в ущелье, чтобы поговорить. Затем Агван попросил меня уйти, и они остались наедине с Буанзу. Это всё, что я знаю. А когда я вернулась, Буанзу уже не было, а Агван был мёртв.
- Стало быть, Буанзу убил своего отца? - Баламжи растерянно взирал на свою стаю.
- Я этого не сказала, - тотчас возразила Янжай. - Да, он был там, но это вовсе не значит, что это сделал Буанзу.
- А кто тогда? – воскликнул Ванжил. – Я своими глазами видел, как Буанзу заходил в ущелье.
- С такой же лёгкостью я могу тебя обвинить в убийстве Агвана! – парировала Янжай.
- Меня? – возмутился Ванжил.
- Да, тебя. Ты – хаски, стало быть, у тебя гораздо больше мотивов желать ему смерти, нежели самому Буанзу.
- Но мы были с Ванжилом вместе, и я могу подтвердить его алиби, а вот у Буанзу алиби нет, – убедительно заверил всех Гантумэр.
- Это сделал Буанзу. Он ненавидит красных волков. Я знаю его с детства, - соврал Ванжил. - И он всегда мечтал расквитаться с ними.
- Это ложь! – воскликнула Янжай. – Буанзу всегда хотел только одного – мира между нашими стаями.
- Поэтому он убил Агвана? – усмехнулся Гантумэр. – Мы должны схватить его. Наверняка после гибели вожака Буанзу соберёт хаски и приведёт сюда, чтобы расквитаться с нами за тот позорный бой, когда Агван дал им унести лапы только потому, что признал в этом волчонке своего сына. Это позор для красных волков - мириться с хаски. Мы должны быть во всеоружии, когда они придут, а придут они, как и в прошлый раз, на рассвете.
- Мы подготовимся к решительному бою, - заявил Баламжи.
- Но отец! – воскликнула Янжай.
- Гантумэр прав, Янжай. Ни у кого кроме Буанзу не было мотива убивать Агвана. Он не смог простить ему смерти приёмного отца, потому и сделал вид, что готов к примирению. На самом же деле он заранее задумал отомстить ему. Бедный Агван, ведь он так его любил. Он пригрел змею на своей шее.
- Уничтожение хаски - это лишь начало! – вскричал Гантумэр. - После них мы станем нападать на людей, и так до тех пор, пока полностью не истребим и тех и других. Байкал - наш дом, и мы никому не позволим вторгаться на нашу территорию. Это наш единственный шанс выжить.
- Раз Буанзу принял сторону нашего противника, единственным наследником Агвана я объявляю Гантумэра! – на правах старшего провозгласил Баламжи. – Через неделю мы проведём обряд посвящения, и Гантумэр станет законным вожаком нашей стаи. А ты, дочь моя, сегодня останешься под моим личным надзором, - Баламжи строго взглянул на Янжай.
Глава шестьдесят третья
- С какой целью на сей раз пожаловал к нам, Буанзу? – Гантумэр на рассвете со своими воинами вышел навстречу стае хаски.