Она вытряхнула на ладонь гадальные камни и велела:
– Задавай вопрос.
Жрец усмехнулся.
– Убери игрушки. Судьбу прочитать – несложное дело. Я не за этим лунную ведьму искал.
Вешка застыла. Лишь пальцы дрожали – камешки в горсти стучали друг о друга. Что же делать, подкрасться, ударить со спины? Дерген огляделся, ища что потяжелее.
– Чего затряслась? – спросил жрец. – Несбыточного не попрошу. У меня есть враг, прокляни его.
Вешка уронила руку, потупилась. А когда заговорила, Дерген едва узнал ее голос.
– Не смогу. – Слова чуть слышные, хриплые, будто ей горло сдавили! – Все заветы преступила, к священному озеру мне дороги нет. Луна меня оставила, проклятия пустые будут.
– Ну ты и дуреха. – Жрец усмехнулся, покачал головой. – А я-то думал, нашел разумную ведьму, из тех, что по старым устоям живут, странствуют с детьми Господина Дорог. А ты, никак, полоненная, беглая?
Вешка вскинулась – бесстрашная снова и злая. Камешки прокатились по гадальной доске, посыпались на пол. Дерген подошел, наклонился, будто подбирая, а сам вытянул нож из сапога. Что бы жрец о себе не мнил, а кровь его, верно, красная, как у всех.
– Вот ты в неволе была, – продолжал тот, как ни в чем не бывало. – Не проклинала хозяина своего, врага?
– Проклинала, – ответила Вешка. На Дергена не взглянула, знак не подала. Может, не так и страшен этот жрец. – Проклинала тысячу раз. Без толку.
– Да разве? – Гость вновь ухмыльнулся. – Ты живая, свободная. А враг твой где?
– В могиле, – прошептала Вешка.
Какой же бледной стала! Не лицо – а маска потрясения, и взгляд застыл, глаза почернели от зрачков.
– Поняла теперь? – Жрец подался вперед. – Ну, называй цену. Может помощь тебе нужна или услуга?
Дерген выпрямился, встал рядом с Вешкой. Взглянул на слугу духов и решил: хоть и размалеванный, весь в саже и пепле, хоть и напялил шкуру и амулеты, а такой же проситель, как все. То, за чем пришел – больше нигде не получит, и сам знает про это.
– Зачем нам твои услуги, – сказал Дерген. – Милостей Луны и Господина Дорог нам довольно. Серебром плати!
Жрец захохотал, хлопнул ладонью по столу.
– А муж твой не дурак, ведьма, понимает, как надо! Есть у меня серебро, приберег.
Полез за пазуху, вытащил набитый кошель, высыпал монеты. А затем сказал и имя своего врага.
Это ж всем известно, без имени проклясть нельзя.
Дерген потом спрашивал в округе, но так и не узнал, кто перешел жрецу дорогу. Да и важно ли? Как сошлись в цене, Вешка тут же сплела проклятье. Шептала, сыпала кругами песок, воздух в шатре леденел с каждым мигом.
Жрец остался доволен. Пришел через пять дней – как же Дерген боялся его возвращения, все подбивал Вешку не дожидаться, уехать, – принес остаток платы и сказал:
– Легло на него твое проклятие, ведьма, славно легло. Есть у тебя сила. Живи по прежним устоям, странствуй, как в старину принято было, не пожалеешь.
Дерген думал – Вешка повеселеет теперь. А она совсем покой потеряла и стала молчаливой, слово клещами не вытащишь. И все следила за своей богиней, находила ее и в светлом небе, и в сумерках, и в ночи. Однажды ехали на восток, полная луна поднималась над степью. Дорога вильнула, пошла в обход холма. Так Вешка – не говоря ни слова! – сиганула с телеги, побежала назад, замерла, глядя на желтый кругляш в разрывах облаков. Не повернулась, когда Дерген подоспел, не шелохнулась, когда потряс за плечо.
Тогда он не выдержал, спросил:
– Ты чего такая стала? Думаешь, не слышит она тебя?
– Не знаю, – выдохнула Вешка. Вцепилась в его рукав и стала говорить, говорить, будто запруду прорвало: – Я же смирилась, слабая, преступила все заветы, ничего не надо, только жить одним днем, да и будь, что будет. А он сказал, есть другие устои, раньше было иначе, почему же я не знала? Если он прав, кто я теперь? Не успели меня посвятить, не окунали в священное озеро, никем не стала, пустышка, пыль.
– Так поедем на твое озеро! – Дерген не хотел это говорить, как так вышло? Опасные, безрассудные слова, глупость. – Сама и посвятишься, раз некому.
Думал, изругает его, рассердится, а Вешка кивнула. И согласилась.