И пусть это искусство не такое уж великое – плевать! Зато оно, чёрт возьми, такое редкое! А за такую редкость, господа, извольте раскошелиться. Но вот незадача: чтобы потекли чужие денежки, нужно сначала пустить в ход свои. Круг замыкался на одном проклятом вопросе: где взять деньги?
Когда в семье вставали подобные вопросы, Марат на какое-то время превращался в доброго сладкоречивого призрака, для которого не существовало преград на пути к банковскому счёту тестя. Малика боготворила мужа со всей своей слепой преданностью, на которую была способна, даже не догадываясь о его новой личине. А отец Малики, в свою очередь, как и прежде жил лишь ради своей «святой» дочери. После той роковой аварии, навсегда лишившей её зрения, он уверовал, что в Малику вселился ангел – тихий, незрячий и чистый. А разве можно в чём-то отказать ангелу?
Марат праздновал триумф. Судьба в очередной раз благоволила ему.
Ташкентское солнце легко может расплавить кого угодно, но только не Маратика. Ведь у нашего алматинского брокера есть великая цель. Да и билеты сюда стоимостью как булка хлеба.
Базар Чорсу – исполинский рынок в Ташкенте. Маратик здесь уже в четвёртый раз. Только здесь можно купить самые качественные и самые дешёвые аттары. Если вам интересно, то аттары – это вершина парфюмерного искусства: духи на основе эфирных масел. Необъятный купол шатра над головой. А под этим куполом лучезарные узбечки и их добрые мужья, тут и там разливают благоухания из больших стеклянных сосудов в маленькие флакончики.
Ни одно солнце больше не потечёт и ни одно дерево не растает если ты подмешаешь аттар в краску. Марат всё это прекрасно знал, он изучил эту тему вдоль и поперёк. Он всё бродил и бродил под куполами узбекского базара с лицом учёного, а в руках у него при этом палитра со всеми цветами что есть на планете земля.
– Ой, угил бола, иди… иди сюда! Не надо мимо проходить, не надо стесняться!
Парфюмеры-торгаши всегда чувствуют людей с туго набитыми карманами. Они чувствуют тех, кто приходит сюда в четвёртый раз.
– Я и не стесняюсь, – защищается Марат. – Я просто…
Его вдруг хватают сзади за локоть и нежно вырывают из пучины.
– Ай-я-яй, ярамас! – плачет пылкий парфюмер в тюбетейке. – Это же мой клиент!
А сладкий голос толкает его вперёд по узкому проходу и шепчет на ухо:
– Я знаю, что тебе нужно, акяжон… что бы ты ни искал – всё у меня найдётся. Для такого красавца я лучший товар припрятала!
Когда сладкий голос замолчал, Марат обернулся и сразу понял – жизнь опять сдаёт ему козыри: прямая как стебель, точёное личико – прелестная юная узбечка, которая сможет продать ему даже рай.
– Мне нужен запах… – Марат слегка потерял дар речи. – Эм… как бы это сказать…
– Говори как есть, акяжон!
Марат обвёл губы языком и глубоко выдохнул:
– Зима…
– Ах! – одновременно удивление и восторг в этом звуке.
– Мне нужен запах зимы…
– Ах! – Марат словно заставил её вспомнить то, что давно забыто.
Единственная в Ташкенте узбечка, познавшая зиму, глядит на него своими огромными и холодными ресницами.
– Запах зимы… вы меня понимаете? – в голосе Марата отчаяние. – Я битый час хожу по этому базару, объясняю людям и они мне суют под нос всё подряд. Но я не чувствую зимы. Так много запахов, но ни один не подходит. А может и подходит, но я, кажется, уже совсем ничего не чувствую… всё перемешалось… вы меня понимаете? Чем может пахнуть зима?
На лице Марата – озадаченность, а в глазах узбечки – уверенная и надёжная ночь, которой подвластно всё. Какие же красивые глаза! Они посмеиваются, они что-то знают, но главное – они видят!
Они видят всё на свете. Вот если бы такие же глаза были у…
Она приказывает ему сесть, суёт цветастый платок в руки и бутылку воды.
– Промой…
– Что, простите?
– Смочи платок и промой хорошенько свой нос, акяжон. Как сделаешь, носом больше не дыши… дыши только ртом, понятно? Я скоро вернусь.
Она мгновенно испарилась. Ангел востока.
А Марат сидит на своей табуретке и глубоко вдыхает запах платка, в надежде найти там запах женщины. Но платок пахнет лишь платком; делать нечего, – нужно выполнять то, что она приказала.