Её нет долго. А этот огромный купол давит сверху. Подмышки вспотели от жары, но вони в этом мире, конечно, не слышно. Нет, подмышки мокрые от волнения, ведь Марат оказался не в своей тарелке. Его словно похитили пришельцы и скоро примутся проводить над ним свои жестокие опыты. Он всматривается в лица: нет – именно он здесь пришелец, а люди вокруг – самые настоящие из всех людей. Марат смочил платок холодной водой, скомкал его и зачем-то положил на переносицу. Как приятно!
Что делать если она вдруг не вернётся?
Бутылка выскальзывает из руки, Марат открывает глаза и видит, что узбекам вокруг нет до него дела, а туристы поглядывают на него как на потерпевшего. Кто-то спрашивает, кажется, по-французски: с вами всё хорошо? Может вам нужна помощь? А Марат мотает головой, хоть их слова ему и непонятны. Половина бутылки пролилась на горячий бетон. Остатками Марат снова пропитывает платок, сворачивает его в тампон и теперь уже толкает внутрь своего черепа, ибо это последний шанс. Вода уже не такая холодная.
Ведь не может красавица с такими ресницами обмануть кого-либо? Она точно вернётся…
– Хорошо, что ты не ушёл. – сладкий голос в его ухе спустя сотню лет и её тёплая рука касается плеча сзади. Нужно обязательно спросить её имя. Эту мысль, кажется, услышал весь базар и сотни голов одновременно повернулись к Марату. Пришелец дёрнулся, готовый вскочить, но твёрдая рука на плече не позволила ему подняться. На их глазах осуждение?
Постойте-ка! Вы! Покажите свои глаза! Покажите свои лица!
Нет, никто уже не смотрит на него. Все занимаются своими делами: кто-то разливает духи из больших стекляшек в маленькие, а кто-то тараторит на своём французском. Её тёплое дыхание сушит вспотевшую шею, и Марат закрывает глаза, ведь её молчание просит об этом.
Она наклоняется ниже и он чувствует тепло её тела всей своей спиной. А своим носом он чувствует…
Невероятно…
Липкая кожа в мгновение ока покрылась ледяными мурашками.
– Что скажешь?
Глубокий вдох.
За спиной сохраняется тепло, ведь ОНА всё ещё там, а весь остальной мир перед ним однозначно должен покрыться инеем.
– Я же говорила у меня есть то, что ты ищешь, акяжон.
Нет сил терпеть слепое неведение. Как же здесь холодно. Марат чуток приоткрывает глаза, на всякий случай, чтобы не ослепнуть, но сразу понимает, что мир вокруг не изменился. Лишь тонкая ручка перед его носом. И этот запах.
– Почему ты молчишь, акяжон?
Дрожь от пяток поднимается до самой промежности. Непреодолимое желание схватить эту руку чтобы вдохнуть запах глубже, но она одёргивает её. Девушка обходит табуретку и он видит её колени. Она наклоняется, поднимает к своим губам волшебное запястье и дует в лицо пришельцу.
Красавица так и не назвала своё имя, но озвучила цену в тридцать тысяч сум и основу букета, который так долго искал наш Марат.
– Это эвкалипт, мой дорогой. – этими ресницами можно войну остановить. – Понадобится ещё что, приходи.
Расплатившись, Марат вышел на сорокоградусную жару, счастливый, с маленьким флаконом в руке. Он даже не удосужился поинтересоваться у девушки – аттар во флаконе или же какой-то дешёвый аналог, потому что гусиная кожа всё никак не сходила с его рук. Он ещё не знал, что больше сюда никогда не вернётся, потому что его доброго тестя через неделю хватит порядочный инсульт.
Марат быстро возненавидел Ташкент, потому что он далеко. Билеты в два конца стоят целое состояние. Какой бы сладкий голосок тебя не звал и какие губы на тебя бы не дули, там слишком жарко и слишком всё дорого. Конечно, в Алматинском «Мон Ами» тоже можно найти аттары, но чтобы ублажить потребности Малики, то придётся каждый месяц продавать по одной своей почке. Тем более, её папаша уже с месяц как греет землю на кладбище.
Ладно. Это дело прошлого. Всё это было так давно. А сейчас Марату нужно поскорей подниматься с колен и идти, а точнее – бежать! Он понимал – нужно показать всё, на что он способен. Этот вечер мог стать его финальным аккордом в искусстве буцукари.
М… А… Р… М… – буквы не даются замёрзшему пальцу. – Гадство!
С… Е… Л… Ь…
Наконец… Вот она! Самая подходящая композиция для буцукари. Надёжные беруши на месте, а руки в тёплых карманах.
Чёртов март! Какого хрена так холодно весной?!
Француженка в наушниках начинает свою партию, а из рта Марата вырывается густой пар.
«Никогда, слышишь? Никогда больше не дыши ртом на морозе!» – в памяти зачем-то всплывает строгое наставление отца из далёкого детства, в котором Марат переболел пневмонией после очередного забега по зимнему стадиону.