Такая вот философия. Или психология, – называйте, как хотите. Она не только выветривает журавлей из организма, она ещё и доставляет невероятный кайф нашему буцукари. Кайф после кайфа. После чего следует самый крепкий на свете сон.
Но до тёплой кроватки сейчас как до Луны.
Интересно, чем там сейчас занимается Баке? Паскуда…
– Маршон! Маршо-он! – горланил Марат в унисон бойкой француженке.
Он уверенно шагал вперёд и словно боксёр, махал руками перед невидимым соперником. А впереди, в ста метрах от него очередной прохожий замечает издалека этот «бой с тенью» и в спешке перебегает на другую сторону Толе би. Это чертовски задорит нашего бойца.
– Маршо-он! Ма…
Ноги вдруг разъехались. Марат выставил ладони вперёд, гася инерцию, и замер в шаге от падения.
– Твою мать! – кричит он и со всей силы бьёт кулаком по заднему крылу машины, от чего водитель сразу бьёт по тормозам. – Тупой ты баран! А ну, выходи!
Серый крузак выскочил из подворотни, словно айсберг перед Титаником и наш корабль чуть не потерпел крушение. Марат снимает наушники, поворачивает голову и видит «Планету электроники».
– Ах ты ж, ублюдок! – кричит он прямо в лицо пожилому водителю, который уже успел вылезти из своей махины. – Купил себе новый телевизор и сразу забыл правила дорожного движения? Старый пердун, ты куда прёшь? – брызжет горячей слюной Марат. – Тебе кто вообще разрешил за руль садится?
Опешив, бедный старик сжимает кулачки и встаёт в стойку, готовый к схватке. Из его носа вырывается пар и глаза переполнены адреналином. Его так внезапно атаковали, а ведь он даже и не заметил тот несущийся на огромной скорости Титаник, который нагло врезал по его заднице.
– Из-за таких как ты, придурок, люди зрение теряют! – не унимается Марат, выпячивая грудь и подставляя своё лицо. Он ждёт, когда ему врежут. Он ждал этого момента, кажется, с самого детства, когда бегал по пустому стадиону. – Ну, давай же, старый хер, вмажь мне как следует…
На рожице старичка и страх и гнев – одновременно. А люди с коробками и пакетами всё выплывают из планеты электроники, останавливаются, глядят на потасовку своими ещё не успевшими покраснеть лицами. Не смотря на мороз, всем так интересно поглазеть – чем же всё это закончится. Сквозь нарастающую толпу Марат сразу приметил молодого человека в белой кепке, который тоже десантировался из «крузака» с пассажирской стороны и осторожно пробирался по льду к эпицентру конфликта.
Подкрепление? Ну давай, выродок! Ты-то мне и нужен…
Марат, готовый к драке, повернулся к приближающейся угрозе и поднял кулаки. Но, к величайшему сожалению, «подкрепление» в кепке лишь посмотрело на него с опаской и сразу бросилось к старику.
– Папа! Папа! Да что это с тобой! – он закрыл спиной своего отца, этого маленького боевого воробушка. – Он же пьян, папа, ты что не видишь!? Пошли, ну, пошли, садись туда, – он указывает рукой на заднее пассажирское сиденье. – Я сам сяду за руль, хорошо? Папа?
– Он… он… – задыхается старик. – он ударил… по… по моей машине…
«Кепка» мигом бросает взгляд на пострадавшее крыло и сразу возвращается к отцу.
– Да ладно тебе, там нет ни царапины, пойдём, ну пойдём же…
– Может вызвать полицию? – голос из толпы.
И Маратик заливается смехом:
– Ахаха! Да, давайте, вызывайте! Пусть этого старого хера лишат прав! Он ведь только что сбил человека…
Марат показывает толпе кровь на своём кулаке и «кепка» вдруг делает один уверенный шаг в сторону Марата, но сразу же передумав, отступает.
Конечно. Слабак! У тебя кишка тонка. – на лице Марата довольная ухмылка.
– Папа, всё… поехали…
– Вот именно! Долбанные трусы! Валите на хер отсюда!
Кепка с воробушком ретируются, а Марат, довольный собой огибает причитающую его толпу и вставляет на место наушники. На его лице расползается широкая улыбка.
Долбанные трусы.
– Маршо-он! Маршо-о-он!
Марат посасывает содранную о крыло «крузака» кожу костяшек. А мы, тем временем, уже на пересечении с улицей имени Ауезова.
«По-настоящему силён тот, кто обуздал себя».
– Да, Мухтар ага, это вы точно подметили. – проговаривает Марат вслух, огибает автобусную остановку и толкает своим плечом студента в белом пуховике. Он вызывает его на бой, чтобы очередная доза адреналина ударила по всем органам. А «белому пуховику» промолчать бы или вовсе сделать вид что не заметил, но рядом с ним два друга – достойный аргумент для молокососа. На всякий случай, Марат оборачивается лишь в десяти шагах от них.