– Ты живой?
Марат открывает глаза и понимает, что он, как и прежде, сидит в подсобке Баке на табуретке со скрещёнными ногами, одна из которых порядком затекла.
– Маратик, ты живой? – снова спрашивает Баке.
Маратик поднимает глаза и видит перед собой испуганное лицо друга. Это была не песня камыша, это был шорох ладони, скользящей по наждаку трёхдневной щетины. Баке частенько это проделывает. И отец тоже любил это занятие. В глазах охранника пропала ледяная мудрость – сейчас там только лёгкая озадаченность.
– А я уж думал, что ты…
– Я так рад… – перебивает Марат. В его голосе истинное блаженство: – Я… так… рад… тебя… видеть… мой друг…
Марат переисполнен счастьем: не зря он сегодня накрыл своему другу такую прекрасную поляну.
«Приеду сразу после работы. Ты где? В ГГ??»
Вот такое ответное сообщение Марат отправил Сабине, потому что на звонки она не отвечала. Скорей всего уснула. Беременные ведь любят поспать. А ещё беременные не любят отвечать на идиотские вопросы. К слову, «ГГ» – это аббревиатура на «Горный Гигант» – самый дорогой район в городе, где у Сабины имеется квартирка площадью в сто двадцать квадратов.
Вот и ждут теперь своего часа розы и клубника на «кровати» старого пердуна. Цветы вдруг снова начали благоухать, перебивая запах носков. Какое счастье что в офисе сегодня именно Баке, а не его сменщик, ведь только этот прохиндей способен навести порядок в любом хаосе.
– Да-а, уж-ж... интереснейший ты человек, Мара-атик! – протягивает Баке, позабыв про рюмку в руке. И только он о ней вспоминает, хочет поднести к губам, как вдруг просыпается рация:
– База!?… пш… это – Маяк!… пш… операция стекло!… пш… как приняли?
– До-олго они молчали. – с театральной горечью произносит Баке и доводит дело до конца – губы, сложенные буквой «ю», с печалью всасывают в себя журавлей. Затем, не отпуская взглядом Марата, берёт в руку рацию и процеживает:
– Маяк… пш… это база… пш… две минуты…
Затем он бросает обречённый взгляд на своего молодого собутыльника.
– Я скоро вернусь, хорошо? Товарищей ведь тоже уважить надо... – он указывает пальцем на окошко в мониторе, которое обозревает главный вход в здание. – Последишь, ладно?
– Как же вы задолбали со своими «опера-ациями»… – говорит Марат и поднимается с табуретки.
– Эй, постой-ка… ты чего это вскочил? – Баке испугался не на шутку. – Ты куда это собрался?
– Душно здесь. – ответил Марат, направляясь к окну. – Не переживай, не убегу я никуда. Иди уже…
И Баке молча собирается, предварительно тщательно поправив полы своего потрёпанного хакама. И так уже в третий раз за вечер. Он долго натягивает свои тёплые сухие берцы. Вид у него при этом – как у последнего самурая перед решающей битвой: спина прямая, словно стальной клинок, а в глазах такая скорбь, будто он один держит оборону на два фронта в безнадежной осаде, и этот последний путь вот-вот его доконает.
– Рацию я оставлю… на всякий случай.
– Да иди ты уже. – кривится Марат.
И Баке уходит. А наш Марат уже стоит у распахнутого окна, гладит пальцами розы и вдыхает носом «свежий» мартовский воздух. Но это продолжается не долго. Когда со стороны «Маяка» доносится ослиный смех, палец пронзает острая боль:
– Ай, бл*дь!
Маленькая капелька крови. Раненный палец сразу же помещается в рот.
Зачем я купил розы? Почему именно розы? Ведь я никогда их раньше не покупал! Ведь я никогда… твою мать…
С «Маяка» опять доносится смех ослов. А Марат словно в тумане возвращается к столу. Сердце бешено колотится, а в голове кто-то бьёт в шаманский бубен. Как он умудрился забыть о том, что у него есть жена? Жена, которая в данный конкретный момент ждёт его дома. Жена, которая до дрожи любит цветы. Но только не розы. Ведь у роз очень много шипов, о которые так легко уколоться.
Глаза Марата становятся мокрыми. Двумя пальцами он берёт за горлышко изящную журавлиную шейку и делает четыре хороших глотка.
Нужно поскорей закончить это дерьмо, ведь БУЦУКАРИ уже не за горами.
К слову сказать, Баке верно подметил, – наш Маратик действительно интересный человек. В противном случае, стал бы он увлекаться культурой Японии, ни разу не побывав в этой стране? Но тому были весьма веские причины. Но об этом позже…
Чтобы окончательно убедиться в том, что время буцукари пришло нужно собраться с мыслями и пораскинуть мозгами. Марата крепко покачивает, поэтому он широко расставляет ноги и смотрит на линолеум. Сколько же на нём интересных пятен и узоров!