Памятные встречи с патриархом были у меня в дни его славного 70-летия. Юбилей этот отмечали широко, на самом высоком уровне. На торжественном приёме в недавно возрождённом Храме Христа Спасителя народу было — не протолкнуться! В бесконечном поздравительном потоке мелькали видные политики и учёные, генералы и адмиралы, священники и миряне, верующие и неверующие, друзья его и недруги…
Я стоял в этой длинной очереди и искренне радовался за Алексея Михайловича. Он заслужил это признание народа своими благородными делами. Море цветов, подарков, речей и объятий. Наконец подошла и моя очередь. Патриарх, как всегда, улыбнулся мне и сказал:
— Рад видеть вас, Михаил Иванович.
Я набрал в лёгкие побольше воздуха, начал было свою поздравительную фразу: «А я-то как рад видеть вас, ваше…» И тут запнулся! Забыл, как его теперь называть? Ваше превосходительство?.. Ваше преосвященство?.. Ваше… Ваше… А секунды мелькали, как молнии… Наконец я вспомнил самое высокое звание и выпалил: «Ваше величество!»
Алексей Михайлович так и ахнул от удивления, а потом рассмеялся от всей души.
— Эк вы меня, Михаил Иванович! Я ещё не коронован, слава богу!
— Извините, ваше святейшество! — вспомнил я наконец его высокое звание.
Юбилейные торжества продолжались ещё долго. Это был особый юбилей.
Алексей Михайлович родился 23 февраля. В том году Пасха была ранней, и 23-е число приходилось на первую неделю поста. Поэтому празднества начались на несколько дней раньше.
А 23 февраля, в настоящий день рождения патриарха, Российская академия наук, Московский интеллектуально-деловой клуб и другие организации организовали встречу патриарха с общественностью Москвы. Но все, конечно, понимали, что это неофициальный повод поздравить его с юбилеем.
В большом зале Большой Академии народу собралось множество: видные учёные, политики, депутаты… Перед началом появился президент Белоруссии Александр Лукашенко. Обстановка была торжественной, патриарх выступил с большим проблемным докладом, обозначил направление духовного развития России.
Потом выступили 4 или 5 человек с приветственными речами: бывший премьер СССР Н. Рыжков, председатель Союза писателей России В. Ганичев, академик Д. Львов, ещё кто-то из академической элиты, кажется, академик Ж. Алфёров. Последним выступал я. Причём мне предложили выступить перед самым началом встречи. Конечно, я согласился на этот очень ответственный экспромт. Как потом выяснилось, мою фамилию предложил сам патриарх, когда с ним согласовывали список выступающих. Волновался я ужасно, но выступил вроде неплохо.
Торжественная часть встречи закончилась и плавно перешла в неофициальную.
Нескольких человек, в том числе и меня, пригласили побеседовать с патриархом за чашкой чая минут 20-30. Мы поднялись, кажется, на 12-й этаж, в кабинет президента Академии социальных наук Г.Осипова. Небольшой типовой кабинет с низким потолком, тесная приёмная, где, оказывается, раздевался патриарх. Собралось там, кроме Алексея Михайловича, 12 человек. Кто-то пошутил: «Прямо как 12 апостолов!». Всех не помню, но были там Н. Рыжков, Г. Осипов, С. Глазьев, В. Ганичев, М. Кодин, кто-то из крупных генералов…
Небольшой стол был уставлен тарелками с очень скромной закуской, стояли соки, вода и чайные чашки. Вслед за патриархом все расселись за столом, и наступила пауза. Ко мне наклонился хозяин кабинета и попросил прояснить у Алексея Михайловича сложившуюся ситуацию: сегодня его день рождения, сегодня День защитника Отечества и сегодня же начало Великого поста. Можно ли выпить по рюмке по этому поводу?
Я спросил, патриарх ответил:
— Я думаю, за нашу доблестную, героическую Армию, за наш народ-герой, народ-победитель по рюмке — можно. Господь простит!..
Раздался всеобщий вздох облегчения. И через минуту на столе появились рюмки, бокалы и уже открытые бутылки с разного рода напитками! Это «чудо» все встретили всеобщим хохотом! И праздничное чаепитие со Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II в его день рождения началось!..
Завязалась непринуждённая беседа обо всём. Алексей Михайлович явно отдыхал, шутил, острил… Когда мы спросили его через полчаса, не задерживается ли он с нами, он ответил:
— Никоим образом! Наоборот, я хоть отдохну немного от моих обильных праздничных торжеств, просто посижу за чашкой чая.
И беседа продолжилась. В. Ганичев вспомнил, что недавно был в Таллинне и зашёл на кладбище поклониться родителям патриарха. Алексей Михайлович обрадовался и поблагодарил его.
Периодически появлялись его помощники, он махал им рукой, мол, успеем, дайте отдохнуть!..
Вопросов к нему было немного. Все понимали его занятость и его усталость. Где-то к концу встречи я всё-таки спросил, почему он недавно отменил такую важную встречу с Папой Римским буквально за день до назначенного срока?
Патриарх посерьёзнел, сел поудобнее и сказал:
— Мы долго готовились к этой встрече, согласовывали позиции, находили компромиссы. Работа была проделана огромная. Главное, мы договорились по трём основным вопросам. Первое — мы не считаем Папу Римского единственным представителем Бога на Земле. Тем более что удостоверение от Господа он предоставить не может. Второе — у нас полная свобода вероисповедания, но мы категорически против искусственного навязывания нам любой другой религии с вытеснением нашего традиционного православия. И уж совсем неприемлемы разделение России на четыре региона и назначение в каждый из них своего католического кардинала! Представляете, какой бы шум на весь мир поднял Ватикан, если бы мы разделили Италию на 4 епархии и в каждую назначили бы своего православного епископа? И, наконец, третье — мы категорически против официальной всесторонней поддержки Ватиканом униатской церкви на Украине. Как известно, униаты во время войны активно сотрудничали с гитлеровскими палачами, участвовали в массовых репрессиях мирных граждан. Эта откровенная поддержка спровоцировала униатов на незаконные, порой бандитские захваты православных храмов на Украине, избиение священников и мирян, грабёж церковного имущества… Было ещё много более мелких разногласий, но мы смогли договориться. И проекты будущего соглашения были готовы к подписанию. Мы должны были встретиться в Женеве — кажется, так сказал патриарх, — и вдруг буквально накануне нашей поездки мне сообщили, что все три основных пункта Ватикан вычеркнул из соглашения!.. Так зачем же нам было встречаться в таком случае? Чтобы пожать друг другу руки перед телекамерами, улыбнуться и разъехаться? Всё, мол, в порядке и никаких проблем? Не мог я поехать на такую встречу!..
Юбилей патриарха имел для меня своё продолжение. Ровно через три недели у меня была встреча с Алексеем Михайловичем в его резиденции в Чистом переулке. В небольшой комнате с двумя окнами и камином мы сидели за овальным столиком на двоих, пили зелёный чай с мятой и липовым мёдом и обсуждали одну важную для России идею. Мне нужен был его добрый совет. Беседа подходила к концу, и вдруг я вспомнил, что накануне этой встречи ко мне обратился один из моих друзей, А. Алтунин, и сказал, что его приятель, состоятельный человек, почитатель патриарха, приготовил ему подарок к юбилею, но вручить его юбиляру не смог. Зная мои добрые отношения с Алексеем Михайловичем, он попросил при случае передать этот подарок лично патриарху. Я согласился. Он протянул мне небольшой футляр и сказал, что это особая авторучка, платиновая, с золотым пером и какими-то дорогими камешками. Так вот, я вспомнил об этом подарке, достал футляр и протянул патриарху.
— А что там? — спросил патриарх.
— Какая-то особая ручка, — сказал я.
— А вы её видели?
— Нет, признался я. Мне было неудобно открывать ваш подарок.
— Ну что ж, вздохнул Алексей Михайлович, — давайте посмотрим вместе, что там…
И вдруг я сообразил, что в футляре могло быть что угодно! Ведь это было то время, когда повсюду гремели теракты, взрывались дома, шла война на Кавказе… Я содрогнулся от мысли, что может сейчас произойти. А вдруг?.. Но патриарх улыбнулся, протянул руку и спокойно сказал:
— Не бойтесь, Михаил Иванович! Бог милостив, давайте посмотрим вместе.
— Нет, нет, я должен сам! — вскочил я, отошёл к зарешеченному окну, встал спиной к патриарху, чтобы в случае чего прикрыть его от беды, перекрестился и стал аккуратно открывать футляр.