Выбрать главу

В. Конечно знаю. У меня у самого дед погиб на Курской дуге. И два дяди погибли. Один на Днепре, другой на Эльбе… Но всё это было так давно! Много лет назад! Битвы, сражения, бомбёжки… Неужели у вас ещё кто-то об этом помнит?

СТ. Ты что, парень, с луны свалился? Об этом у нас помнят ВСЕ! Понимаешь?.. ВСЕ!..

Актёры исполняют балладу.

ПАМЯТНИКИ

Я иду по вечернему городу, И меня окружают памятники. Молчаливые, мудрые, гордые, Большие, средние, маленькие, Из гранита, бронзы и стали Часовыми Истории встали, Их великий народ поставил, Забывать мы об этом стали.
Памятники — это наша память О делах, о людях интересных, Памятники — это же мы сами В будущих делах и песнях.
Вот стоят и молчат назидательно, Перед ними попробуй артачиться! Кое-кто и поныне старательно За гранитными спинами прячется.
На века, на столетия вылиты, Неземными стоят громовержцами, А другие-то где ж, рядовые-то, Те, на ком пьедесталы-то держатся?!
Этим персональных бюстов нету, Нам их биографий не расскажут, Памятник им — мирные рассветы, Счастье наше, память наша…
Эта память жива и в победных боях, и в могилах с крестом и звездой, Эта память — великий источник живой нашей силы и правды святой. Эта добрая память живёт в наших добрых делах и сердцах. Эта светлая память бессмертна, ей нету конца…
Я шагаю бульварами, скверами, Я молчу с тополями и липами, Их на память сажали, наверное, Эту память вовеки не выкопать.
Жизнь бежит, торопится вёснами, Вёснами лучшее в жизни видели, Чтобы жили цветы курносые — Дети, память любви родителей!
Памятники — это наша память О делах, о людях интересных. Памятники — это же мы сами В будущих делах и песнях!
Памятники — это же мы сами В будущих делах и песнях!..

После баллады свет на сцене микшируется.

ВЕЙС выходит на авансцену.

ВЕЙС (вздыхает). Да… Ну и дела… Ну и песни… Ну и земляки…

Всю душу мне разворочали! Разбудили во мне голос предков! Нельзя мне такие песни слушать! Не могу работать. Надо дух перевести. Да и плёнка кончилась. (Вынимает ромашку-антенну.) Хэлло, шеф! Вы меня слышите? Объявляю антракт или, как говорят русские, десятиминутный перекур… на полчаса! (Уходит.)

АНТРАКТ

ВТОРАЯ ЧАСТЬ

После короткого музыкального вступления — вариации на «тему Вейса» из- за кулис появляется наш «герой», одетый в псевдодеревенскую одежду «а-ля-рюс». Оглядывается.

ВЕЙС. Ау, люди!.. Человеки!.. Никого… У них тут такие просторы — заблудиться можно. У меня в плане посещение деревни. Колхоз, совхоз, навоз, в общем, колорит. Сел на автобус, проехал полчаса, сошёл — и вокруг ни души. Леса да поля. Эй, люди, ау! Есть тут кто живой?.. (Из-за кулис появляется стилизованная «Корова» с авоськой, в которой видны пакеты молока.)

КОРОВА. Я тут живая. Чего надо?

В. (в смущении). А вы разве умеете говорить?

К. Конечно умею. Столько лет среди людей живу! Научилась. Что у меня — языка, что ли, нет?

В. Ну и чудеса. И как же ваше, так сказать, имя?

К. Зовут меня Аннушкой.

В. Как?!

К. Анютой. Хозяйка в честь себя назвала. А вас как величают?

В. Меня зовут Вейс.

К. Вейс? Из интуристов, что ль?

В. (испуганно). Нет, нет, что вы! Я ваш, то есть наш. Просто оговорился. Я Вася.

К. Ах, Вася. Красивое имя. У меня в соседней деревне один знакомый бык проживал, тоже Василием звали. В прошлом году съели.

В. (испуганно). Кто съел?

К. Люди, кто же ещё. Тут, вишь, большие учёные постановили, что, мол, в атомный век быки нам, коровам, больше не нужны. Стыдно, мол, по старинке жить. Технику надо внедрять. Ну и внедрили. А всех быков порешили. И Васю моего на мясозаготовку сдали.

В. И никого не оставили?

К. Да кой-кого оставили, кто поздоровше. На развод, значит. Так это быки государственные, к ним только с высшим образованием и подпускают. А нам, частным коровам, к ним и на козе не подъехать.

В. Да, грустно…

К. Ничего не поделаешь. Как говорят французские коровы — «се ля ви», такова жизнь частной коровы. В колхозное стадо меня не пускают, хозяйка с утра на работе, дети и внуки её в городе на академиков учатся. Значит, пасти меня некому, косить для меня некому, с кормами туговато. Хозяйка за меня переживает, а я за хозяйку душой болею, нервничаю! На нервной почве даже молоко пропало. Вот и хожу через день в город за молоком. Хозяйку побаловать.

В. Так далеко ведь!

К. А что делать? В автобус меня не пускают. Предрассудки мешают. Я, видите ли, корова! Да у них в автобусе иногда такие коровы едут, шире меня втрое! И ничего! Им можно, они свои. Вот и хожу пешком. А иногда бегаю трусцой. Чтобы форму не терять. А вы к нам зачем?

В. Честно говоря, за песнями. Я с радио.

К. Так, так… Понятно. Раньше-то к нам за молоком ездили, за сметаной, за картошкой, а теперь всё больше за песнями. Ну что ж, песни тоже нужны. Тем более что у нас теперь, почитай, все вокруг пляшут да поют. Прошлый колхозный пастух, к примеру, лауреат областного конкурса музыкантов-исполнителей на рожке. Верите, так играл — коровы от него на шаг не отходили, слушали! Поесть забывали, траву не щипали, голодными на ферму возвращались! Надои молока упали вдвое! Так пришлось его с работы выгнать. Теперь играет в рабочем посёлке, в ресторане, на саксофоне. Недалеко отсюда. Так иные коровы его до сих пор тайком слушать бегают! (Подмигивает). И я в том числе…

В. А какие же у вас песни поют?

К. А всякие. Кто какие любит. Кто старые, кто новые…

В. Меня больше новые интересуют.

К. Значит, вам нужен наш деревенский ансамбль «Крестьяне». Идёмте, я провожу. (Смотрит на часы.) У них сейчас как раз репетиция.

Уходят. На сцене актёры в живописных шуточных костюмах «а-ля деревня». Исполняют песню.

ДЕРЕВНЯ

А в городах почти не видно неба, А в городах почти не видно звёзд, А хорошо б удрать в деревню мне бы, Да и тебя бы я с собой увёз.
А в деревне на природе За спиною крылья вроде, Вроде над землёй готов летать. Здравствуй, речка, лес и поле, Здравствуй, небо, здравствуй, воля, Здравствуй, тишина и благодать!
А город нам выкручивает нервы, Нас убивает каменной душой! А люди в город, словно рыба в невод, Как птицы с лёта в каменный мешок.