ВЕЙС. Итак, я снова в городе с таким уютным названием «Деревенск». Ей-богу, такое ощущение, что вернулся домой. Вокруг знакомые, друзья. Кормят, поят, песни поют. Живу, как в раю. Так привык, хоть не уезжай. А уеду — скучать буду. Это во мне голос предков проснулся. Разбудили его своими песнями. Так поют! Особенно за столом. Впрочем, я опять отвлёкся. Что у меня осталось? (Заглядывает в блокнот.) Так… Задушевная песня и операция «X». И всё! Ну что ж, не будем терять времени. Тайм из мани!
Собирается уйти. С другой стороны выходит СТАРОЖИЛ.
СТАРОЖИЛ. Руки вверх! (Вейс бежит.) Стой, стрелять буду! (Вейс останавливается, поднимает руки.)
В. (В зал.) Всё! Конец! Прощай, любимый город!
СТ. Не бойся, это я пошутил.
В. (оборачивается). Ах, это опять вы? Ну и шутки у вас, боцман!
СТ. Сам ты боцман. Испугался?
В. Да нет, что вы? Наоборот, очень даже смешно.
СТ. Все-таки где же я тебя, парень, видел, а?
В. Может быть, во сне?
СТ. Да нет, у меня бессонница. Может, на областной выставке крупного рогатого скота?
В. Да что я, бык?
СТ. До быка ты ещё не дорос, хотя рога уже прорезались.
В. (испуганно). Рога? У меня? Не может быть?! (Щупает голову.) Откуда? Неужели Антуанетта? Ну, Анна, погоди!.. (Убегает.)
СТ. Стой, парень, стой! Я пошутил! Стой! Где же я тебя видел? На кого же ты похож? (Бежит за ним… Звучит песня.)
НУ, ПОДОЙДИ!
И снова на сцене появляется ВЕЙС.
ВЕЙС (поёт). «Ещё немного, ещё чуть-чуть…», и задание будет выполнено. Но вот этого «чуть-чуть» мне как раз и не хватает. Не хватает самой задушевной, самой сокровенной песни. А командировка (смотрит на часы) кончается! Что делать? (Падает на колени.) Господи, сотвори чудо! Помоги мне услышать самую-самую… (Из-за кулис, обнявшись, появляются двое «навеселе». Поют.)
В. Вот оно, чудо! (Бросается к ним.) Вы-то мне как раз и нужны!
ПЕРВЫЙ. А вы нам нужны ещё больше.
ВТОРОЙ. Мы вас с утра ищем.
В. (насторожённо). Меня? В каком смысле?
1-й. В смысле третьего лица.
В. Не понимаю.
2-й. Всё очень просто. Видите ли, два лица у нас уже есть. Вот они (показывает на себя). А третьего нет. Третьим будете?
В. А что я должен делать?
1-й. Да ничего. Просто даёте два рубля и все дела.
В. А дальше?
2-й. А дальше как всегда…
В. А как всегда?
1-й. Как по нотам.
В. По нотам? Значит, петь будете?
В. Ах, как сильно сказано. Как образно, как глубоко! Вот вам два рубля, три, десять рублей!
1-й. Нет, нет, десять нам не надо.
2-й. «Нас не купишь ни водкой, ни золотом»!
1-й. Только свою долю — два целковых.
2-й. Впрочем (смотрит на часы), и двух целковых уже не надо. Опоздали. После семи нам эти деньги ни к чему.
В. Почему?
1-й. Родник закрыт до утра. А значит, и вы нам до утра не нужны.
В. А вы мне дозарезу нужны!
2-й. Зачем?
В. Спойте мне вашу самую задушевную песню.
1-й. Задушевных у нас много.
В. (вкрадчиво). Ну ту, самую-самую! Песню дедов и отцов, которую вы слышали в колыбели!
2-й. А у нас и деды и отцы были разные. И пели разное. Мой, например, любил такую (поёт):
В. Ах, как это благородно, как великодушно. Чисто по-русски. Широта, размах!
1-й. А мой дед пел другую (поёт):
В. Ваш дед был гением! Он смотрел в корень жизни! Вольтер рядом с ним — мальчишка! Ну а теперь — самую-самую…
1-й. Не можем. Не хватает вдохновения.
2-й. Споём завтра, после одиннадцати утра. Сразу, как откроется винный отдел.
ОБА. Прощай, друг! (Крепко обнимают Вейса. Случайно обнаруживают у него на груди бутылочку с ядом.)
1-й. Ах, хитрец, ах, проказник! У него тут целый мерзавчик запрятан.
В. (в ужасе). Отдайте! Что вы делаете! Это опасно для жизни!
2-й. Ну не надо, не пугай. Нас на испуг не возьмёшь! (Открывает бутылочку.) Ну-ка, что у тебя тут в заначке? Небось, коньячок-с? (Пьёт.) Нет, что-то другое. Попробуй-ка!..