Затем бандиты взбежали по трапу, нырнули в тёмный овальный проём. Старший выглянул на секунду, крикнул вниз, водителю трапа: «Отъезжай, а то застрелю!», и тяжёлая дверь захлопнулась.
Всё произошло так быстро, что, кажется, никто ничего не заметил. Привычно гудел аэровокзал, прогревали моторы самолёты местных авиалиний, где-то заливисто лаяла собака. Жизнь текла своим чередом.
И только над «ТУ-154» незримым саваном нависла тишина…
Дверь самолёта чуть приоткрылась, и скуластый зло крикнул вниз:
— Отъезжай! А то брошу гранату!
И дверь снова захлопнулась.
Водитель трапа, пожилой человек в очках, наконец-то понял, что ему грозит, и растерянно оглянулся по сторонам, как бы спрашивая совета, что делать. Но никого рядом уже не было.
Лишь вдали два авиатехника буквально на руках тащили бесчувственную стюардессу да на трапе, прямо над его головой, стонал раненый штурман. Опрокинутый рядом с ним командир замолк сразу и навсегда.
Водитель поправил круглые очки и, не дожидаясь выполнения страшной угрозы, включил заднюю скорость…
Трап медленно, как-то нехотя отошёл от самолёта и, не разворачиваясь, не прибавляя скорости, как в замедленной съёмке начал отдаляться от роковой двери, увозя на себе первые жертвы страшного события.
И глядя на этот печально плывущий над бетонной гладью необычный лафет, весь аэропорт как бы вдруг услышал — с трехминутным опозданием — прозвучавшие у самолёта выстрелы. И все прониклись глубиной случившегося горя.
В самолёте двое из нападавших — чернявый парень с автоматом и длинноволосый худой блондин с пистолетом — расположились у входа в салон и держали под прицелом всех пассажиров, не выпуская из поля зрения и входную дверь самолёта. А их скуластый предводитель стоял на пороге пилотской кабины и, направив на молодого парнишку в лётной форме невесть откуда взявшийся у него пистолет «Беретта», строго вопрошал:
— Значит, те двое — командир и штурман?
— Они… Зачем вы их убили?
— Заткнись, а то и тебя прикончу. А где второй пилот?
— Не знаю… Опоздал, наверное… Он у нас всегда опаздывал. Вот и сегодня… На своё счастье…
— Молчи, говорю! А ты можешь самолёт водить?
— Нет, конечно… Я же радист…
— Настоящий специалист должен уметь всё! — назидательно произнёс скуластый. — Ну-ка, свяжи меня со своими!
Радист нацепил наушники и вышел на связь.
— Я семнадцатый, я семнадцатый. Диспетчер? Александр Михалыч, тут этот бандит… то есть захватчик… Ну, один из этих… В общем, главарь…
В наушниках послышался спокойный голос дежурного диспетчера:
— Володя, ты, во-первых, успокойся…
— Да я ничего, — побагровел Володя.
— Вот и хорошо, — продолжал диспетчер. А теперь передай микрофон этому… самому главному.
Скуластый сорвал с Володи наушники, напялил их на свою бритую голову, подул в микрофон:
— Аллё, аллё! — Он обернулся к напарнику: — Длинный, скажи им, чтоб не орали. Ничего не слышно!
Волосатый крикнул что-то в салон. Но людской гомон не утихал. Раздался детский плач. Тогда волосатый выстрелил дважды поверх голов, и в салоне наступила тишина. Даже ребёнок затих, интуитивно почувствовав опасность.
— Ну вот, так-то лучше, — скуластый снова подул в микрофон и зло заскрипел: — Эй, вы там, слушайте! Нам надо срочно улететь из вашего паршивого города и вообще из этой чёртовой страны! К сожалению, пилот и штурман попались нам по дороге, и мы их прикончили. Второй пилот где-то у вас. Наверно, от страха побежал в сортир. Вы должны срочно прислать нам классного пилота и штурмана. Если нет — мы взрываем самолёт. Терять нам уже нечего!
— Так-так, — тяжело вздохнул диспетчер. — Нам надо подумать.
— Думать некогда. Даю вам 20 минут.
— Это нереально. «ТУ-134» водят пилоты первого класса, а таких у нас мало. И все в городе. А до города туда-сюда минут сорок.
— Хорошо. Сорок минут!
— Да найти их надо… Они же нас не ждут дома по лавкам, — ровным голосом продолжал диспетчер.
— Ладно, даю вам час!
— Всё равно мало! Лучше уж сразу взрывайте.
— Ладно, даю полтора часа! Через девяносто минут самолёт взлетит на воздух! А пока что — как аванс — возвращаем одного пассажира, который больше всех орал. Следите за дверью!
Овальная дверь самолёта приоткрылась, и в проём вылетело человеческое тело, звучно шлёпнувшись о серый бетон.
В кабинет, большой и неуютный, быстро входит пожилой подтянутый человек в штатском. Это хозяин кабинета, генерал Артамонов. Он подходит к столу, заставленному телефонами и заваленному бумагами, нажимает селектор, вызывает секретаря:
— Лидия Евгеньевна, зайдите!
Входит миловидная женщина с блокнотом в руках.
— Слушаю, Дмитрий Николаевич.
— Где наша гвардия?
— Кто где… Стрекалов на Дальнем Востоке, будет через неделю, Алтунин за границей, за океаном, Дроздова отозвали в Управление…
— Знаю. Юрий Иванович пошёл на повышение.
— Голубин после ранения в госпитале…
— Да-да, пусть поправляется… — Артамонов задумался и, решив что-то, глянул на секретаршу.
— Мне нужен Синицын!
— Павел Иваныч на Северном Кавказе, готовит спецгруппу. Завтра возвращается, и сразу — в отпуск.
— Разыщите его. Быстро!
— От вас можно?
Конечно, — Дмитрий Николаевич закурил, заходил по кабинету, остановился у окна, посмотрел на мирную суету…
Секретарша подошла к аппарату спецсвязи. Набрала номер. Тут же ответил мужской голос.
— Слушаю…
Артамонов схватил трубку.
— Здравствуй, Пал Иваныч!
— Здравия желаю, товарищ генерал!
— Да брось ты, Паша. Тут «ЧП»!
— Что там?
— Захват самолёта в Углегорске. Трое с оружием. Имеются жертвы. Наши коллеги обратились за помощью.
— Да я уж почти в отпуске. Неужели никого помоложе нет?
— У них все в разгоне. Ещё два теракта. Слышал, небось?
— Слышал.
— Группу они могут отправить часа через полтора-два. А бандиты попались нервные. Начали с трупов. Боюсь, под наркотой. Дров могут наломать. А тебе лёту до Углегорска минут двадцать. С начальством согласовано. Выручай, Бекас! Придумай что-нибудь, хоть время потяни!
— Ладно, попробую.
— А отпуск обязательно отгуляешь.
— Отгуляю, если живым останусь! — буркнул Синицын. — Ну всё, побежал!
В трубке раздались короткие гудки. Генерал перевёл дух, взял стакан с чаем и бросил в него дольку лимона.
Народу в диспетчерскую набилось много, но было довольно тихо. Диспетчер Александр Михайлович, худощавый усталый человек средних лет, больше походивший на бухгалтера со стажем, старался потянуть разговор с бандитами.
— И всё-таки полутора часов недостаточно, поймите!..
Но связь с самолётом опять оборвалась.
— Вот мерзавцы, — вздохнул диспетчер.
В комнату вбежал запыхавшийся начальник аэропорта.
— С округом связались?
— Связались, — кивнул Александр Михайлович. — Вертолёты будут через 10 минут.
— Оцепление?
— Наши перекрыли въезды. Город высылает подкрепление, — доложил милицейский майор.
— В Москву сообщили?
— Первым делом. Их люди будут в течение часа-полутора.
— Боюсь, не успеют, — покачал головой начальник.
— Будем тянуть время. — Диспетчер включил связь. — Вызываю борт 17-го!..
В это время дверь самолёта распахнулась, из тёмного проёма раздалась автоматная очередь. В диспетчерской посыпались стёкла.
Могучие лопасти двух военных вертолётов ещё продолжали крутиться, а вооружённые десантники уже выпрыгивали на лётное поле и бежали к захваченному самолёту, растягиваясь в цепь и стараясь поскорее взять его в кольцо. Лица у ребят были серьёзные, никаких команд не раздавалось. Каждый знал, что надо делать.