— Он провалится? — неожиданно спросил отец и уставился на Миши.
Миши испугался и задрожал, ожидая каждую минуту, что этот огромный человек протянет руку над столом, схватит его и сломает пополам, как медовый пряник.
— Надеюсь, что нет, упаси бог! — пролепетал он.
— Пойдет в ученики к сапожнику, — тихо сказал отец.
— Как легко вы, папа, к этому относитесь, — сказала старшая дочь, — нет чтобы взять да встряхнуть его разок… Чтобы знал, что речь идет о серьезных вещах… Кого в детстве не бьют, тот человеком не станет…
— Подавай ужин, — сказал отец.
Все замолчали.
И тут в комнату, еле передвигая ноги, вошла бледная женщина в сопровождении младшей дочери, которая поддерживала ее под руки и, опустив голову, посмеивалась.
Мать приплелась сюда, беспокоясь, как бы чего не случилось. Она опустилась на стул, страшно худая и бледная как мел.
Девочка быстро вернулась к двери и прислонилась к косяку; все время слышался ее тихий смех, и, кто бы что ни сказал, она только хихикала.
С приходом матери на некоторое время воцарилась тишина, затем Виола снова заговорила:
— Он что, для меня учится?.. Не для меня!.. (Младшая сестра захихикала и прикрыла рот рукой.) Для отца?.. Для мамы?.. Для Беллы или для Илики?.. (Тут девочка судорожно захохотала и выскочила в соседнюю комнату.) Для себя самого и учится.
Снова стало тихо. Илика, легко краснеющая черноволосая девочка лет тринадцати, опять тихонько прокралась к двери: любопытство взяло верх, и она не хотела пропустить ни одного слова.
— Конечно для себя, — тихо проговорила мать.
Старая дева с жадностью подхватила:
— Если бы я могла учиться! Уж я бы училась! (Послышался смешок Илики, напоминающий голубиное воркование.) Боже мой, как раз сейчас я бы окончила университет!.. (Тут Илика расхохоталась уже во весь голос.) А эта чего смеется?.. Ну ты, негодница, чего хихикаешь?.. (Девочка взвизгнула от смеха и кулачками зажала рот.) Пожалуйста, учись! Я только что говорила, какая несправедливость: девушка, как бы умна она ни была, все равно так и будет служанкой, а вот этот, если только я смогу дотянуть его до университета, сразу станет Надьтаркани и Бертоти Дороги!
Илика снова взорвалась и кинулась вон из комнаты, ее визгливый смех слышался сначала из соседней комнаты, а потом со двора.
Отец откинулся на спинку стула и начал тихонько напевать:
Через стол донеслось его дыхание, и Миши с отвращением почувствовал запах вина.
Он с таким ужасом смотрел на этого красивого мужчину, будто увидел перед собой змею или дракона: его отец тоже выпивал, когда заключал договор с крестьянами, и тогда им с матерью приходилось переживать страшную муку.
Тут Миши вспомнил, что время близится к пяти. Он встал, попрощался и быстро ушел.
На улице был такой сильный ветер, что чуть не унес его.
У господина Пошалаки Миши чувствовал себя усталым, был рассеян и читал запинаясь: сегодняшний день его очень расстроил.
Он не мог разобраться в этих людях; они и нравились ему, и в то же время он сердился на них, особенно на Шанику, за то, что тот не хотел учиться. Ведь у него нет другого дела. И ему есть смысл учиться.
Старшую сестру он уважал за ее натруженные руки и самопожертвование, но все-таки она слишком груба.
Белла — господи, какая же она красавица, ну прямо принцесса! А эта маленькая хохотунья? Просто удивительно, что никто ее не приструнит. Ведь даже когда он уходил, она торчала в коридоре и смеялась. А над чем? Да, когда старшая сестра сказала, что она как раз сейчас закончила бы университет… Он вспомнил об этом за чтением газеты и едва удержался, чтобы не рассмеяться. Что за глупая девчонка!.. Самая глупая на свете… И ему опять стало смешно.
Было как раз тридцатое ноября, и старый господин приготовил для него три серебряных форинта.
— Большое спасибо, — сказал Миши и положил деньги в свой маленький кошелек, в котором осталось уже только четыре крейцера. В этом месяце он жил всего на двенадцать крейцеров. Хорошо еще, что не пришлось ничего покупать.
А теперь у него есть три форинта, и они спокойно лежат в надежном месте, рядом с лотерейным билетом.
Радостно пританцовывая, он бежал домой. Его не беспокоили уже ни беды семьи Дороги, ни ветер, ни собственное будущее: в кармане лежали три звонких монеты!