Молодой эрцгерцог молча пожал плечами.
– Поедемте со мной, сын мой, – продолжила его мать. – Те выводы, что вы сделали после прошлой беседы с ним… Словом, ты очень умен, Иосиф. Более того, ты, как внимательный слушатель, можешь обратить внимание на такое, чего я не замечу вовсе.
– Нет, – наследник покачал головой. – Простите, Ваше величество. Я… не в состоянии.
– Сын мой, – императрица осторожно положила руку на его плечо: суровая и вместе с тем удивительно деликатная, она знала, что порой перебарщивала с этим невмешательством в чужую душу, что выглядело как отстраненность или даже равнодушие… Тем более ценны и редки были такие минуты. – Сын мой и наследник. Моя надежда, моя лучшая часть. Мне так жаль, но поверь: все вернется. Смерть подождет, – эта дама порой согласна ждать сколько угодно… Я прошу тебя: живи.
Ее голос подозрительно дрогнул.
– Я… не могу ничего вам гарантировать, Ваше величество, – произнес эрцгерцог. – Прошу, оставьте меня.
Мария-Терезия сжала губы, молча кивнула сыну и вышла из комнаты.
«Каролина* умерла от оспы в самый тяжелый момент войны за наследство, – думала она. – Ей был всего год, а мне – столько же, сколько тебе сейчас. За полгода до нее умерла Бетхен*. Потом я родила тебя, следом, до конца войны, еще пятерых, одна из которых, как и твоя вторая дочка, не прожила и дня... Не забывая между родами и похоронами управлять страной и армией. Если бы я была такой же, как ты, мой дорогой наследник, Империю еще тогда разорвали бы в клочья, и никого из нас бы не было в живых».
У правительницы были свои счеты со смертью, – только на кону была не любовь и не счастье близких. Точнее – не только они: на кону всегда была ее страна.
------
*Мария-Каролина, Мария-Элизабет – третья и первая дочери императрицы Марии-Терезии, обе умерли от болезней в раннем детстве.
Глава 24. МИЛОСЕРДИЕ ДАМЫ
На сей раз в камере было гораздо темнее: дело шло к вечеру, единственное высокое окошко выходило на восток, а факелов, горящих в коридоре, было явно недостаточно. Впрочем, именно тот угол, где находился заключенный, прикованный к стене на время визита высокопоставленной гостьи, казался освещенным чуть более, чем другие: Мария-Терезия различала черты его лица и даже выражение глаз. За прошедший год чародей явно исхудал, в длинных неприбранных волосах заметно прибавилось седины, а во взгляде – грусти. «Что ж, на сей раз он не так уверен в себе, как в прошлый», – подумала правительница, пристально разглядывая своего собеседника. В последний раз расправив какую-то невидимую складку на подоле, она решительно кивнула и начала:
– Как видите, я решила посетить вас снова, господин провидец. Расспросить о судьбах мира и последствиях ваших вмешательств в них. С тех пор, как я узнала о существовании и деятельности Ордена, я постоянно ловлю себя на том, что задумываюсь: сложилась ли та или иная ситуация сама собой, – или же не она сложилась, а ее сложили. Своего рода паранойя: уверена, порой я ошибаюсь и вижу сложное в простом.
– Судьбы мира, Ваше величество, – вздохнул заключенный, – в настоящий момент гораздо сильнее зависят от ваших решений, чем от наших вмешательств. Более того, как я понял, вы пришли сюда не за этим… На душе у вас вовсе не судьбы мира – совсем иное.
– Да! – императрица вскинула голову. – На самом деле, больше всего на свете я хочу задать вам только один вопрос, который бьется в моем сердце, как птица в тесной клетке… Почему вы мне не сказали? Почему, граф?!! Вы ведь что-то чувствовали, а потому не стали просить за освобождение вашей жены. Поветрие не прошло мимо и было гораздо беспощаднее, чем раньше. Моя дочь, моя новорожденная внучка… И невестка, смерть которой чуть не стоила жизни моему наследнику. Я видела много разных смертей, в том числе и от оспы, – но теперь я впервые увидела, как человек умирает от горя и даже не находит сил взять себя в руки...
Она с трудом перевела дыхание. Сдерживала слезы? Вот еще новости!
– Мне искренне жаль, Ваше величество, – чародей действительно смотрел с сочувствием... Впрочем, злорадства или чего-то подобного она от него и не ожидала. – Если бы наши соболезнования могли менять реальность…
– Жаль?! – взъярилась она. – А если я велю казнить вас за государственную измену?!