– Более того, наш информатор сообщил, что зимой пятидесятого при прусском дворе ходили слухи о драке на саксонской границе, в которой был застрелен придворный чародей принцессы, – продолжил следователь. – Якобы контрразведка Саксонии в кой-то век сработала на опережение и выслала людей на перехват… На самом деле – неплохой план, чтобы прикрыть своего агента.
– Вы, конечно, можете сказать, что это ничего не доказывает, – перебил помощник следователя (на самом деле – сотрудник тайной полиции в чине капитана, но знать об этом заключенному было незачем). – Что цели ваших визитов в Пруссию носили исключительно личный характер, а обстановка таинственности является либо издержками вашего чародейского ремесла, либо способом сокрытия некой сердечной тайны. Говорят, принцесса Анна-Амалия имела слабость не только к опальным офицерам, но и к таинственным молодым чародеям… Людвиг, последнюю фразу не записывайте! Не стоит компрометировать высокородную даму: как знать, куда отправится этот протокол дальше.
Трисмегист продолжал молчать, – похоже, ни драка на границе, ни Ее высочество Амалия Прусская его не интересовали.
– Вы действиельно пропали из Пруссии, а потом, в пятьдесят втором, возникли уже в Англии, – следователь сыпал фактами, как из решета, – и, знаете, я не верю, что вы просто сопровождали там знаменитую супругу, приглашенную на работу в Королевский театр. Вас видели в разных концах страны, занятого все тем же мутным ремеслом чародея, которое могло быть прикрытием для чего угодно. Например, для шпионажа в стане сильного и ненадежного союзника Пруссии.
– Благослови бог частные сыскные конторы, – ввернул помощник. – То, что не удалось тогда государственной полиции, нынче раскопали вмиг: после войны все стали памятливыми и разговорчивыми, особенно за денежку. Как хорошо, что уважаемому истцу было чем им платить…
– Понимаете, Трисмегист, ведь это все можно проверить, – следователь доверительно посмотрел в глаза обвиняемому. – Дела такого рода неизбежно попадают на рассмотрение к Ее императорскому величеству. Война уже закончилась, – следовательно, ей не составит проблемы написать королю Фридриху письмо с одним-единственным вопросом: ваш ли это агент и не хотите ли вы его выкупить.
– Король, несомненно, согласится, – заключенный прервал молчание раз, наверно, в третий с начала длительного допроса. – Только вовсе не по той причине, о которой вы говорите.
– Ну вот, уже лучше, – следователь развел руками. – Только еще хорошо бы без этих ваших туманных аналогий… Людвиг, отметьте на полях и подчеркните особо: косвенное признание… А пока ответ от прусского короля будет в пути – к вам, конечно же, снова применят пытки, ибо негоже выпускать из рук столь ценный объект, не выдоив из него информацию до последней капельки.
Вопреки ожиданиям, на сей раз Трисмегист снова промолчал, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Вот кто их разберет, колдунов, что у них на уме?
– Словом, думайте, Трисмегист. Пока у вас еще есть время, – произнес помощник следователя.
– Ну что, дадим уважаемому графу отдохнуть? – с улыбкой ввернул его якобы начальник. – Да и нам не мешало бы: сначала процесс, потом допрос, весь день на ногах, – не то, что некоторые господа в кандалах... Людвиг, перепишите весь протокол еще раз: господин следователь завизирует оба экземпляра сразу… Конвой! Уведите его обратно в камеру.
Писарь Людвиг Хоффмайер из своего угла смотрел в удаляющуюся спину заключенного, – и выражение его лица было очень странным.
----
*имеется в виду барон Хорас Уолпол, дипломат, брат премьер-министра Роберта Уолпола. По нашей версии – тайный глава контрразведки. Не путать с другим Хорасом Уолполом – сыном того же премьера, автором готических романов и коллекционером живописи.
** Роберт Мюррей Кейт, британский посол в Вене с 1748 по 1767 годы.
***Джорж Креснер, известный как «неутомимый мистер Креснер». Британский шпион преимущественно в Голландии примерно с 1745го, хотя где он только не мелькал…