Сам вид этого человека являл собой отличную иллюстрацию к выражениям «аристократическая бедность» и «остатки былой роскоши. Его одежда, явно богатая и хорошо сшитая, выглядела малость потертой: да, отделанные кружевами жабо и манжеты белоснежным облаком выбивались из-под верхнего платья, начищенные золотые пуговицы красиво блестели, но шитье по обшлагам его распахнутого жюстокора и видневшегося под ним камзола было потертым и потемневшим, а местами щеголяло вытертыми до основы нитками. Впрочем, тонкие черты лица, идеальная осанка, манеры и холеные белые руки выдавали в нем аристократа буквально за версту.
– Что ж, вот мне и представился случай также быть вам полезным, и я вижу в этом перст судьбы, - продолжал обедневший господин. – Аренда замка, говорите? Хорошо, считайте, что я уже почти согласился. Мои условия таковы… Первое: помимо арендной платы, вы выплачиваете финансовое обременение, которое лежит на этом владении. Да, мой родовой провансальский замок заложен, это ни для кого не секрет. Скажу вам более, – он заложен даже дважды: там довольно запутанная история, и я не имею ни времени, ни средств с нею разбираться. Предоставлю этого вам, раз уж вы решили быть моим управляющим.
Маркус еле слышно хмыкнул и удивленно посмотрел на Кенэ, тот пожал плечами.
– Второе, – не обращая на них внимания, продолжил аристократ, – в замке давно никто не живет, а ведь он был довольно… хммм… весьма романтичным, но обветшалым еще тогда, когда я маленьким мальчиком бегал по его залам и коридорам. Я давно там не был, но, думаю, он местами нуждается в реконструкции, которую вы тоже должны будете взять на себя. Помимо замка, в довольно запущенном состоянии находится также ведущая к нему дорога – и особенно мост через Дюранс… Речушка не сказать, чтоб велика, – но непостоянна, то и дело разливается, так что если вам необходим нормальный доступ в замок в любое время, – то мостом следует заняться в первую очередь. И наконец, раз я так рискую, предоставляя дом тайному обществу, то, разумеется, потребуется высшее посвящение для меня и старшего из моих сыновей и некое пожизненное звание для меня в вашем клубе. Я хочу, чтобы при новых порядках, которые вы, как я понял, желаете установить, я в случае чего не остался за бортом.
– И вы говорите это, даже не интересуясь политической программой общества? – Маркус иронично поднял брови.
– Неважно, – аристократ наконец устал ходить и замер у камина, скрестив руки на груди. – Власть давно пора менять, она сгнила до самого основания. Откупщики и интенданты жируют, народ бедствует и задыхается под бременем налогов, королевский двор и министры плюют свысока на управление экономикой, – чудо, что вся эта шаткая конструкция до сих пор не развалилась. Они не читают моих книг, зато за «Теорию налогообложения»**, в которой я неплохо прошелся по всей этой лживой братии, я провел неделю в Венсенской тюрьме… Подумать только: я, маркиз де Мирабо, граф Бомон-де-Пертюи, виконт де Сен-Матье, сеньор Роклора, Сент-Окиля, Пьер-Эг, Биньона, Шероннака… и так далее, потомок одного из древнейших родов Прованса, был подвергнут аресту за оскорбление каких-то мужланов, место которым – в лучшем случае на конюшне!.. Ладно, я несколько отвлекся, господа, вернемся к делу – то есть к замку. Вы соглашаетесь сразу – или берете время подумать? Учтите, у меня есть еще несколько владений на юге – Бурже, Негро, Клапье, Катр-Тур… но все они гораздо меньше, чем вам надо и… эээ… ими долго не занимались. Мы ограничены в средствах и времени: я занят своими изысканиями, мой брат вечно в море: перед войной он приобрел должность флотского командора за сто пятьдесят тысяч ливров, но что-то она пока себя не окупает...
– Я должен немного подумать, – ответил Маркус. – И, возможно, мне понадобится информация и о других ваших имениях. В любом случае, примите мою искреннюю благодарность.
– Ловчила, – вполголоса произнес доктор Кенэ, когда за маркизом закрылась дверь. – Вернее, считает себя таковым, не имея для этого никаких оснований. В молодости, получив отцовское наследство, пустился во все тяжкие и чуть было не промотался до нитки: все его многочисленные замки с прилежащими землями арестованы кредиторами и не приносят ему никакого дохода. И при этом – какой блестящий ум! Его первую серьезную работу по государственной экономической политике приписывали то мне, то самому Монтескьё: там изложены очень и очень здравые управленческие идеи. При этом он теоретик и только теоретик, сапожник без сапог, – это становится заметно любому, кто видит, что он творит со своей жизнью. Чего стоила одна его женитьба: он вложился в брак с этой несчастной молодой женщиной как в инвестиционный проект, зная, что она потенциально является ну просто очень богатой наследницей. Однако, пошел уже чуть ли не двадцатый год их брака, а наследства все не видать. По итогу наш маркиз разругался с ней на этой почве и теперь проживает отдельно от супруги и детей в своем доме в Биньоне… Это, наверно, самый целый из их домов. Словом, с каждым днем его дела все больше запутываются и приходят в упадок, а он со своим прожектерством однозначно когда-нибудь перехитрит сам себя. Думаю, господин маркиз со своим обилием приходящей в упадок недвижимости в южных провинциях мог бы вам пригодиться: ему очень нужны деньги, и он будет держать язык за зубами. Вы же, в свою очередь, могли бы уберечь его от дальнейших необдуманных поступков. А эта его аристократическая спесь… Просто будьте с ним тверже, и через какое-то время он сам пойдет на уступки.