Бывший канцлер и не подозревал в эту минуту, что «нашло» на него тогда не что иное, как ментальное воздействие. Зато другой служитель империи, занимающий гораздо более скромную должность дворцового библиотекаря, знал это прекрасно — и даже сам мог подвергнуть такому воздействию человека во время долгого задушевного разговора, на которые был весьма горазд.
***
В это самое время Герберт, слуга и телохранитель Его светлости, получив «на дорожку» ряд инструкций от «полотера» Карла, выехал за городские ворота и быстро направился на юго-запад — в сторону покинутого или, возможно, снова охваченного бунтом владения князя, которое долго служило домом Ордена. Второй слуга, Вацлав, остался улаживать дела с похоронами своего господина.
В этот миг один из уборщиков венской резиденции покойного князя приоткрыл входную дверь ровно настолько, чтобы туда мог проскользнуть щуплый мужчина в неприметной одежде небогатого мещанина и плотных кожаных перчатках. Вместе с уборщиком он быстро поднялся на второй этаж к покоям князя, на ходу вынимая из кармана мешок из плотной ткани. Стараясь ничего больше не коснуться, он взял со стола толстый том уголовного кодекса Империи и поместил в мешок. Он был очень осторожен, ведь в отличие от князя, этот человек знал, что страницы книги чуть склеены не от длительного неаккуратного использования, а от того, что накануне были пропитаны контактным ядом, постепенно вызывающим паралич сердечной мышцы.
В это самое время бойцы, преследующие взбунтовавшихся магов, решились на нападение на мятежный отряд. Терять было нечего: все понимали: когда бунтовщики встретятся с теми, кто выехал им навстречу, действовать будет поздно, а двум главным людям Ордена в этом случае лучше быть убитыми, чем попасть в плен.
***
Весь день до этого они преследовали отряд мятежников по гористой местности. Это было похоже на игру в кошки-мышки: поди угадай, по какому из пока еще проходимых ущелий прошли те, за кем они гонятся, какое ущелье или перевал приведет к цели, а какое заведет в тупик. Карта, имеющаяся у нового майора — бравого молодого уроженца Силезии — помогала мало: снег, который после сильного ветра лежал на склонах косыми «языками», путал все планы. Где-то его оказывалось по грудь, и проходимая раньше дорога оказывалась непригодна, где-то его не было вовсе, и обнажившиеся из-под снега скользкие обледенелые камни представляли угрозу для лошадей, но все же давали возможность двигаться вперед.
Время от времени отряд отделял от себя небольшие группы всадников, которые пытались обогнать преследуемых, двигаясь окружными путями: перекрыть им путь, перегородив ущелье, спустить небольшую лавину, срубить несколько горных сосен, соорудив засеку поперек тропы, организовать засаду в узкой лощине. Пока что мятежники успешно обходили эти ловушки, а уже к сумеркам оба отряда вышли на более пологую местность холмистых предгорий. В этих местах жило гораздо больше людей, — хвойные леса перемежались полями и лугами, порой попадались деревни. Здесь можно было двигаться гораздо быстрее, почти все время держа преследуемых на виду, — но и возможностей для внезапного маневра было меньше.
— Времени лучше не будет, — говорил майор, — в нескольких часах пути переправа через Изар, а эта река здесь, ближе к верховьям, имеет бурное течение и никогда не замерзает до конца. Там дальше имеется мост, но это не проблема, — можно пробраться вперед окружными тропами и разрушить его: вряд ли там имеется серьезная охрана. Впрочем, надо быть готовыми и к тому, что встречающие ждут мятежников именно там, а потому к мосту сейчас должна выдвинуться не менее, чем половина отряда: темнота вам только на руку, вы прибудете туда около полуночи. Мы растянемся цепью пошире и станем лагерем, запалив побольше костров: пусть у них будет полное впечатление, что мы следуем за ними полным составом. С богом, братья.
Один из командиров взвода, который командовал теперь отрядом разведчиков, молча кивнул и поднял руку, призывая к себе своих бойцов, рядом с ними встали семеро вершителей. В полной тишине и темноте отряд в пятьдесят всадников разделился на два примерно равных, каждый из которых свернул на одну из боковых лесных троп, с двух сторон отходящих от большой дороги и ведущих к реке. Все остальные готовились встать лагерем на краю леса, разжигая костры и обихаживая усталых лошадей. Впереди, чуть поодаль, желтой искрой загорелся другой костер: враги также располагались на ночевку.