– Глядите-ка, Ваша светлость, – проныра улыбался от уха до уха, в его руках была тетрадь в твердой обложке, покрытая золой и слегка обгоревшая по краям, но в общем-то целая. – Похоже, кто-то хотел сохранить свои записи навечно! Блокнотик сделан на заказ: обложка из железного дерева, такое не вдруг сгорит, а листочки уцелели, так как, видимо, пропитаны квасцами. Ну-ка, ну-ка… «Заметки майора о воспитании воинов: извлечение из многолетнего опыта обучения бойцов – с основания Ордена и по сей день». Как вам это нравится, Ваша светлость? Тут не только частная армия, черт возьми, но еще и наставления, как ее обучать! Ну-с, глянем, что там у нас, – он наугад перелистнул несколько страниц. – Вооот! «Основа управления любым войском – обучение людей, ибо сражения выигрывает не столько оружие и мудрость стратега, сколько умения солдат и сила человеческого духа. Нас немного: в самые лучшие времена под моим началом состояли не более двухсот человек, а потому я имею уникальную возможность обращать внимание на сильные и слабые стороны каждого. Они приходят сюда разными путями, по одному или небольшими группами, и у каждого своя история и свой путь, ведущий к тому, чтобы стать частью братства…». Как вам это нравится, Ваша светлость?
Максимилиан отмахнулся.
– А дальше-то дальше! – продолжил Рихтер. – Имен нет, но написано, наверно, чуть не про каждого! К примеру, вот: «Новобранец, с которым наверняка будет сложно: парень преогромного роста, – я никогда не встречал никого выше, – и сильный, как молодой Геркулес. Рыжий, с простоватым лицом – родом крестьянин, судя по имени и выговору – из Богемии. У него немалый боевой опыт: три года службы в прусском гренадерском полку, участие в двух сражениях. На этом положительные черты заканчиваются, потому что душа этого солдата настолько избита потерями, что держится буквально на честном слове: за последние годы он был дважды схвачен вербовщиками, дважды пытался бежать, выжил после жестокой казни, на его глазах убили его семью, а до того – друзей. При этом он не ожесточился, как бы это произошло с девятью из десяти молодых мужчин в похожей ситуации, не обрел чудовищного наслаждения в мести и происходящего из этого подобия душевного равновесия. Беда этого человека в том, что он слишком добр, и убить ближнего для него почти непереносимая мука, к которой невозможно привыкнуть. Это не воин, но пахарь…» Приметный мужик, не правда ли?
– Дай сюда! – Максимилиан повелительно протянул руку, и раскрытый наугад тяжелый блокнот с обугленной деревянной обложкой оказался у него в руках, оставляя жирные следы копоти на ладонях. Молодой наследник вгляделся в аккуратный убористый почерк.
«Я вижу преступление в том, чтобы заставлять служить того, кто не имеет для этого врожденных склонностей. Армия никого не делает более стойким или более дисциплинированным, но привычка отнимать чужие жизни может чудовищно искалечить душу. Впрочем, этот великан ЖЕЛАЕТ служить и обладает опытом и навыками, а потому он БУДЕТ служить. Я сделаю все возможное, чтобы перевести его на агентскую службу или сделать командиром среднего звена…», – черт, а ведь и впрямь любопытное чтиво! Максимилиан вытащил из кармана большой платок с вензелем на уголке и кружевом по краям, тщательно завернул в него закопченную тетрадь и убрал за пазуху.
– Вещественное доказательство… – затянул было Рихтер, но осекся под взглядом юного князя.
– Вещь, найденная на нашей земле, – отрезал Максимилиан. – Часть нашего наследства, ясно?.. Все, хватит здесь шарить, пойдем дальше.
Они вышли из помещения, и морозный воздух наконец-то перебил саднящий горло запах гари.
– Господин Рихтер! – солдат, подъехавший на коне, обращался к своему начальнику, словно бы и не видя молодого хозяина. Максимилиан начал закипать. – Господин Рихтер, в подвале этих руин на холме обнаружена настоящая пыточная! Это просто ужас что… Изволите осмотреть?
– Ого! – судейский пренеприятно осклабился. – А вот это уже совсем интересно и может стать ключевым доводом обвинения!.. Ну что, Ваша светлость, вы готовы столкнуться, так сказать, с темной стороной своего наследства?
В рыжеватых глазах пройдохи плясали веселые чертики, да и сам он словно враз помолодел.
Пытки… Максимилиан внутренне содрогнулся, но виду не подал: что ж, раз он вызвался провести инспекцию дядюшкиного наследства, – то надо пить эту чашу до дна. Юноша молча кивнул и вскочил на коня, которого держал в поводу слуга.