– Я слышал, сударыня, – произнес он красивым высоким голосом, – Вы все же решили предъявить права на спорное наследство семьи Рудольштадт, не правда ли?
Она не нашлась с ответом: сердце превратилось в маленький комочек льда, а голос… Ей показалось, что сейчас она потеряет его снова – полностью и окончательно, до той внезапной немоты, что поразила ее во время последнего выступления в Вене.
– Я бы крайне не рекомендовал вам этого делать, – продолжил щеголь. – Помните, вы не одна в этом мире, а наши близкие всегда в той или иной мере являются заложниками за нас. Вы просто не представляете себе, как легко из свидетельницы или даже потерпевшей превратиться в соучастницу, и я не уверен, что это очень понравится вашему мужу. А кроме мужа у вас есть дети. Четверо, верно? Проживают в некоем венском предместье у одного благочестивого священника? Вы же понимаете, что если в соучастии заподозрят и его, то ваши дети могут остаться совершенно без защиты и отправиться, скажем, в иезуитский сиротский приют. Нет-нет, ничего ужасного, их не уморят голодом и даже дадут какое-никакое образование… но первым делом там поменяют их имена и семейную историю. Девочка вряд ли когда-либо выйдет из монастыря, а мальчики… как знать? Словом, на вашем месте я вел бы себя гораздо, гораздо тише. Вы слышите?
Она не слышала. Именно в таком состоянии – неподвижную, похолодевшую, еще не в обмороке, но близко, ее вскоре обнаружил директор театра…
***
Императрица мерила быстрыми шагами кабинет, жесткий подол парчового платья издавал довольно громкий, какой-то змеиный шорох, задевая ножки стола, стульев, дощечки наборного паркета, стены… Она словно не замечала. Ничего общего с ее обычной сдержанностью.
– Ну, господин канцлер, как продвигаются дела по переписи спорных наследств?
– Неплохо, Ваше величество, – фон Кауниц учтиво поклонился.
– Я слышала, госпожа Порпорина решила окончательно и официально отречься от имущественных прав, не дожидаясь суда? – продолжила правительница. – Что ж, она не так глупа.
– Да, Ваше величество. Она умная дама и не хочет рисковать. Но вы так взволнованы…
– Конечно взволнована, Кауниц! – Мария-Терезия резко остановилась и обернулась к нему, в ее голубых глазах были острая ярость и ледяная сталь. – Ведь я оказалась права в своих подозрениях! Я говорю про инспекцию, проведенную по моему приказу во владениях покойного князя фон Дитрихштейна. Мы имеем дело с настоящим тайным обществом, – более того, хорошо вооруженным, это вам не простые заговорщики: речь идет о гораздо более масштабном проекте. Полгода тому, когда речь впервые зашла о многостороннем мирном договоре, английский посол шепнул мне, что лет семь назад они раскрыли у себя что-то подобное: собственно, это послужила отправной точкой моих мыслей в этом направлении. А вскоре после того неосторожно засветился этот шарлатан, раскрылась его попытка присвоить одно из имений покойного фон Дитрихштейна… Словом я связала одно с другим – и вот.
Она быстро подошла к столу, вытащила из большой стопки бумаг нужный документ, тщательно спрятанный на самом виду, и близоруко поднесла к глазам.
– Послушайте только, что пишет Рихтер в официальном докладе: «На территории владения Финкенштайн были обнаружены свидетельства присутствия некоей секретной организации религиозно-мистической и вместе с тем военной направленности по типу старинных рыцарских орденов, как-то: 1. Огромное количество оружия, штат охраны поместья, исчисляющийся сотнями человек, специально оборудованное место для обучения солдат, при котором имеются казарма и арсенал. Все это по совокупности свидетельствует о нарушении «Закона против частных армий», 2. Сожженное хранилище документов, судя количеству золы и поспешности ликвидации – огромный и весьма ценный архив, возможно, содержащий сведения об участниках заговора и их пособниках, 3. Подвал на территории старого замка, вероятно, предназначенный для содержания пленных, а также казней и пыток. Здесь собраны несколько сотен действующих орудий для выбивания показаний, также имеется немалое количество человеческих останков, 4. Места для проведения обрядов или же магических ритуалов, снабженные как христианскими, так и иными символами…» Ну и так далее. Это «шапка», краткая выжимка из всего изложенного, а от подробностей у меня просто волосы дыбом. Как мы могли прохлопать такое, мой канцлер? Просто скажите: как?!