– Нет, Ваше величество, – своим мягким надежным голосом возразил он. – Мы не были против вас. Но...
– Но не были и ЗА меня, верно? Я – не человечество, Карл! Не абстрактное благо и уж тем более не царство Божье на земле! Я правлю своей страной, и мне нет особого дела до блага прочих государств, – пусть они хоть сгорят в огне. С теми, кто служит другим интересам, я либо заключаю союз, либо веду войну, третьего не дано. Хотите в союзники, Карл? Или во враги?
– Хочу служить тому же, чему служил, – ответил ее верный слуга. – Во имя Господа…
– Вы понимаете, что все, что я могу сейчас сделать для вас, друг мой, – это отпустить вас живым? Я просто уволю вас и велю убираться на все четыре стороны, цените мое великодушие! – она всхлипнула. – Нет, не пытайтесь никого предупредить. Секретный приказ уже отдан мною и скоро… Словом, скоро полетят головы, и кое-кто из живых может позавидовать мертвым. Даже этот ваш… командир... в тюрьме находится в большей безопасности, чем ваши люди на воле… Я дам вам совет, Карл: бегите. К себе в глухомань, в лесную деревню, где никто ничего не знает. Обнимите супругу и детей – и попытайтесь дальше отвечать перед Богом только за них. Не за идеи. Тем более - не за человечество… Уходите скорее, нигде не задерживайтесь! Вот ваше жалование за последний месяц, – она бросила ему туго набитый кошелек, и ему ничего не оставалось, кроме как поймать его. – Прощайте, мой верный страж, и да хранит вас Бог. Не ваших господ и братьев, кто бы они ни были. Только вас. Идите!
– Прощайте, Ваше величество. Храни вас Иисус и все святые.
Бывший «полотер Ее величества» низко поклонился и пошел к выходу. На пороге он обернулся и перекрестился, с сочувствием глядя на свою повелительницу. Сильная женщина, привыкшая рулить огромной страной и армией, несколько дней назад принявшая жестокое решение о массовых арестах по подозрению в заговоре, плакала, даже не скрываясь…
Глава 10. ТЕНЕВЫЕ ВОЛНЫ
На сей раз императрица выглядела не разъяренной – скорее, погруженной в меланхолию. Канцлер догадывался, почему. По всей вероятности, монаршая ярость нашла выход, обрушившись на голову этого ее ручного великана, «господина полотера», телохранителя и, похоже, доброго приятеля, который вообразил, что он, простой мужик и бывший солдат, может запросто возражать королеве. Насколько знал фон Кауниц, она его просто уволила. Своего рода жест милосердия – могла ведь и посадить в тюрьму за «оскорбление Величества». Так или иначе, но теперь правительница явно сожалела о своем решении.
– У меня для вас небольшое сообщение, Ваше величество, – начал канцлер. – В прошлый раз я решил оставить эту проблему на потом, поскольку на повестке была несравненно более крупная. И я не зря это сделал, поскольку появились еще новости…
Он выжидательно замолчал.
– Говорите, – несмотря на прохладу, императрица обмахнулась веером, голос ее звучал равнодушно.
– К сожалению, Ваше величество, это опять связано с «Делом пражского самозванца».
– О мой Бог…
– Вот именно, Ваше величество! Примерно так они и озаглавили свой вчерашний, с позволения сказать, опус. «Бог не оставит своих»!
– Что?
Похоже, ему все-таки удалось заинтересовать правительницу, потому что она обернулась и удивленно уставилась на него.
– Вот поглядите, Ваше величество, – с видом шулера, достающего козырь из рукава, фон Кауниц протянул ей кожаную папку с газетными вырезками. – Вы же знаете, я изрядный сплетник и всегда держу нос по ветру светских новостей. Бесценный источник информации, воистину бесценный. Потому и поручил одному из своих секретарей заняться этими слухами, что продолжают гулять среди публики, несмотря на закрытый характер всех последующих судов. Он нашел источник, – собственно, особо искать не пришлось, – это некая частная газетенка в Праге. Была и вторая, но той быстро надоела эта тема, и они переключилась на другие новости. А вот «Новостной голос» остается верен господину самозванцу ничуть не менее, чем его супруга… Собственно, в ней все и дело, я так думаю.
Мария-Терезия промолчала, но от канцлера не укрылось, как презрительно она на миг поджала губы.
– Сначала они всячески мусолили новость о ее приглашении на третьи роли в местный театр, – продолжил фон Кауниц. – А на какие, интересно, еще она может претендовать без голоса?.. Ладно, тут видимо, был сговор с импрессарио для подъема кассовых сборов. Но последняя их заметка… – он открыл папку и развернул один из листков. – Извольте, Ваше величество: «Мы продолжаем освещать странные события, приведшие к разлуке гениальной певицы Порпорины с ее любимым супругом. Черные тучи продолжают сгущаться над головами несчастной четы, но милосердное небо по-прежнему не позволяет жертвам людского произвола сдаться и впасть в уныние. Судите сами: сначала отважную актрису обнаруживают в полуобморочном состоянии сразу после представления, и ее испуг…»