– Смотри у меня! – продолжал меж тем старик. – Если ты не возьмешься за дело в срочном порядке, то твой уникальный голос не вернется никогда! Никогда, поняла?! И кому ты тогда будешь нужна, а? Да я первый отступлюсь от тебя! Лишу тебя своего имени, слышишь?! Все, с этой минуты ты можешь больше не зваться Порпориной!
– Хорошо, – устало вздохнула певица. – Не буду. Фамилия Ливерани меня вполне устроит…
– Да ты… – старик вскочил с места.
На миг бедной женщине показалось, что маэстро ударит ее тростью. Только ей уже было все равно и на это: больше всего хотелось лечь и проснуться где-то в другом месте. Она даже закрыла глаза…
В этот момент снизу донесся резкий стук в дверь. «Дурные вести, – только и успела подумать певица. – С хорошими по ночам не ходят. Я же чувствовала что-то с утра…» Накинув на плечи мантилью и взяв со стола свечу, Консуэло распахнула дверь гостиной и выбежала на верхнюю площадку лестницы.
Снова стук, уже громче.
– Открывайте именем императрицы!
Стоявшие внизу Октав – ее слуга и охранник, и Мадлен, которая так и осталась пока в личине парня, ее штатного извозчика по имени Марк, молча переглянулись. Октав поправил скрытую кобуру и протянул руку к засову, Мадлен отступила к ведущему в кухню проему и поудобнее перехватила хлыст.
– Госпожа Консуэло Порпорина? – стоящий на пороге солдат держал в руке официальную бумагу с печатью, за его спиной маячили еще человек шесть. – Проследуйте с нами. Вам предъявлено обвинение в участии в антигосударственном заговоре.
***
Похоже, его отследили еще на дальних подходах, потому что к его прибытию подготовились. Открытые ворота. Опущенный мост надо рвом, плавно переходящим в пропасть. Толпа встречающих на стенах и во дворе крепости. Замок Тарашп был полон вооруженными бойцами, и немногочисленная штатная охрана, похоже, давненько недоумевала, кто и откуда все эти люди, которых прислал их новый господин.
Отъезд Максимилиана из Никольсберга, что состоялся неделю назад, был, мягко говоря, гораздо менее торжественным. Известие о конфискации замка Финкенштайн со всеми его обширными землями, что было доставлено официальным представительством во главе с очередным судейским («Слава Богу, на сей раз не Рихтером», – подумал Максимилиан), застал семейство врасплох. Ошарашенный братец Фридрих, конечно, был вынужден проглотить распоряжение императрицы, не подавившись, но после отбытия представителей власти дал полную волю своему гневу.
– Что значит «имущество лица, нелояльного к императорской власти»?! – орал он, зачитывая избранные места из доставленного представителями документа. – Сейчас это наше имущество, мы – наследники, и мы вполне себе лояльны. Что значит «в соответствии с законом, все имущество, собственность и денежные средства такого лица подлежат конфискации в казну, дабы использовать их или доходы от них»? Нас что, собирались вовсе пустить по миру?!!... Слава Богу, чуть ниже уточняется, что речь идет только про Финкенштайн, не то бы меня удар хватил…
– Чему ты удивляешься, брат? – философски заметил Генрих. – Империя уверенно проигрывает войну, казна наверняка пуста, а потому вполне понятно, что изыскиваются любые способы ее пополнения. Ты знаешь, сколько имений сейчас отошло государству после того, как их владельцы погибли в этой бойне? Никто не ждет, что объявятся наследники, – выморочное и баста! Говорят, господин канцлер создал специальную комиссию…
– Но мы-то живы! – Фридрих в сердцах громко шарахнул кулаком по столу, отчего Анна-Элизабет поморщилась и нежно взглянула на Алиенору. – Тут, брат, дело не в спорном наследстве, а в том, что было обнаружено комиссией, которую сопровождал Максимилиан. Похоже, наш драгоценный дядюшка организовал в своем поместье целый приют для всякого рода «нелояльных», а расплачиваемся теперь мы… Черт возьми, Макс, ну неужели ты не мог как-то подладиться к этому Рихтеру, а? Перевести разговор на другое, отвлечь внимание, подчеркнуть, что мы здесь не при чем?! Я так и знал, что тебе нельзя доверить никакого серьезного дела! Вы оба, ты и Адель, так же, как и ваша блаженная мать…
А вот упоминать его несчастную покойную матушку в этом разговоре, похоже, не стоило. Их отец никогда не делал разницы между своими детьми от первой и второй жены, но вот сами они, точнее, некоторые из них… Максимилиан никогда и не сомневался в том, почему именно ему с детства пророчили военную службу, а его родную сестру побыстрее сбагрили замуж… Словом, все кончилось очередным скандалом.