** Отсылка к новелле «Рыцарь и Смерть».
Глава 13. СОЛНЕЧНАЯ КОРОНА
«Когда на солнце находит тень затмения, – говорила мне Мадлен. – Только тогда начинаешь понимать, сколь велико оно, солнце. Гораздо больше, чем мы думали, – вокруг него огромная светящаяся корона. Сейчас это не только мы, но и те, кого мы обычно не считали своими, – но они были с нами, сами того не ведая. Это помощь, приходящая откуда мы ее даже не ждали. Поверь мне, от этого света тени точно так же отступают».
Знала ли я, уезжая из дому по весне, что меня здесь ждет? Я надеялась приткнуться где-нибудь поближе к тюрьме, потом разыскать слуг артистки и, быть может, Мадлен, и искать пути для побега. Вышло иначе: нашла не я, а меня, а затем живо приставили к делу.
«Служи с верой!» – говорили мы всегда. В этом-то вся и соль: кто мы без веры?..
***
– Иди-иди, нечего, – лениво ругалась горожанка в полосатой юбке. – Не найдешь ты тут места, дом с весны пустой стоит и сдать некому, – денег у постояльцев нету нынче. И нигде ты тут в округе ничего не сыщешь, – плохо нынче с работой, а у тебя еще и мал мала меньше… А ну-к глянь на меня! Слууушай, а я ж тебя видела, ты тут с неделю жила, тогда еще…
– Ага, – кивнула я: отпираться было поздно. – Братишка мой тут служил, у артистки кучером…
– Так посадили твою артистку, дура! – возмутилась баба. – Политическая она оказалась, а братишка твой, не будь дурак, в бега подался, пока и его не прихватили. Куда ж ты ехала, толком не разузнавши, деревня?.. Вон, коли ночевать негде, – попросись к монашкам в Святую Агнесу, они бедноту иногда так пускают, особливо кто с детями.
Положим, куда идти, я знала и без нее: Мадлен еще в тот раз говорила мне про гостиницу, которой владеет свой человек, рассказала, как туда идти и кого спросить. Перехватив поудобнее узел, я развернулась и побрела по мощеной улочке. Солнце клонилось к закату, было душно и муторно, по безветрию тянуло тиной с реки. Малая спала в перевязи, Магда недовольно хныкала, держась за мою юбку: ей тут не нравилось.
Меня перехватили уже через несколько кварталов: похоже, за домом наблюдали. Коляска выкатилась сзади из переулка, я отшагнула к стене…
– Ну-ка стой, – донеслось с кучерского места. – Братишка, говоришь? Ай да сестрица!
***
– Я по-прежнему наемный кучер, это очень хорошее прикрытие, – сказала Мадлен, давая мне место на козлах. Катрин, одетая служанкой из приличного дома, сидела внутри экипажа. – Кучер везде ездит, все знает… Ты, я понимаю, больше всего на свете хочешь доехать до тюрьмы?.. Не забывай: я чуйная. Смысла в этом сейчас никакого, ну да ладно. Мы можем там даже остановиться и пройтись пешком вдоль стен, чтоб твоя душа обрела чуточку покоя… Господи, ну нельзя же настолько падать духом, боец! «Господин рыцарь, ах, господин рыцарь!» Ты ведь тоже малость чуйная – по крайней мере, понимаешь, каково ему сейчас там приходится. Не настолько, знаешь ли, плохо: в городах идут массовые аресты, а под шумок – и заказные убийства, а того, кто и так сидит в тюрьме, сама понимаешь, не арестуют. К тому же его дорогая супруга рядом с ним: они даже видятся… О дьявол, Флоранс, ну сколько можно ревновать?! Раньше ты была как-то подобрее... Ага, вот и тюрьма. Катрин, посторожи телегу. И мелкую заодно…
Крепкие стены, тяжелые кандалы, полоса из свинца на стенах, – от разом навалившейся безнадежности меня просто качнуло. Да, на сей раз там была искра света, – да не просто искра, целый факел. Они были вместе – разделены стеной, но вместе, Утеха была рядом с ним. Счастливица, как ни крути: я бы дорого отдала за место в соседней камере…
– Вот идиотка, нашла, чему завидовать, – Мадлен возвела очи к небу.
Я смущенно замолчала: и впрямь ведь, дура дурой. Умная думает, как спасти, дура – как сесть в тюрьму рядышком.
– А Готлиб подвизается пастором в лютеранской церкви, – продолжила моя подруга и напоказ перекрестилась. – Господи, какое счастье, что теперь в Империи не преследуют протестантов… А раз я по-прежнему изображаю из себя парня, то теперь я лютеранин и примерный прихожанин, – надо же мне изредка видеться с ним наедине, хотя бы на исповеди. Хотя что там можно сделать, на той исповеди: передать поручение, обменяться сообщениями и все, ни обнять, ни поцеловать… Чего ты на меня так уставилась? Я, знаешь ли, тоже дама с горячим сердцем, и мне тоже нравятся высокие парни с добрым нравом; что же мне было делать, когда вы расхватали всех мужчин с такими свойствами из нашего ближнего окружения? В смысле – обоих таких мужчин, один из которых еще и оказался моим братом… И к тому же у меня душа радуется, когда меня обожают и зовут «пресветлой госпожой».