Приятель удалился, а Марко остался ошарашенно чесать в затылке. Самому сходить в театр глянуть на поверженную богиню своей юности он и не думал: лавку оставить было совершенно не на кого. Впрочем, наплыв покупателей, как и предсказал Бастио, действительно случился, так что вскоре Марко некогда стало думать обо всяком-разном.
Далее Себастьян держал его в курсе успехов любимой певицы, а также странного судебного процесса над ее мужем. Марко слушал и удивлялся: ну это ж надо было придумать – выдавать себя за покойника! Почему-то в связи с этим опять вспоминался тот мрачный тип с кипарисовой веткой, – выходит, его дар каким-то образом определил судьбу певицы?.. Текли дни, шла торговля, пока как-то раз Бастио не пришел в лавку мрачнее тучи.
– Ее посадили! – с порога вымолвил он. Приятель не уточнял, кого именно, – это и так было понятно. – За соучастие в мошенничестве вроде как. Вчера «Новостной голос» напечатал об этом, а сегодня… Говорят, газету прикрыли, владелец арестован. Какой-то судейский приезжал разбираться – и как-то разобрался просто влет! Так что… Пойду напьюсь.
– А цветы? – подал голос Марко.
– В смысле? – Бастио обернулся к нему от дверей.
– Цветы, – повторил владелец лавки. – Отнеси их нынче к тюрьме. И пусть это сделают остальные. Это… Это будет правильно. Лучшая ее роль – трагедия ее жизни. Черт, да я клянусь, что каждому, кто решит принести цветы к застенкам, я буду продавать розы с половинной скидкой. Или, чем черт не шутит, даже по себестоимости!
Бастио застыл, разинув рот, а потом просто крепко пожал Марко руку.
С тех пор надпись «Принесите цветы к застенкам» прочно утвердилась в окошке цветочной лавки Мариньолли, а также на нескольких окрестных фонарных столбах, стенах домов, театральных афишах.
Она привлекала внимание, она возбуждала любопытство: историю гениальной певицы, потерявшей голос, а потом попавшей в тюрьму следом за любимым супругом, передавали из уст в уста, а если кому-то хотелось узнать подробности, – стоило просто заглянуть в лавку. Словом, арест госпожи Порпорины и закрытие газеты, которые должны были способствовать забвению «Дела пражского самозванца», поспособствовали ровно обратному, а вскоре Марко, проходя мимо выступавшего у рынка передвижного балаганчика, увидел на нем вывеску, возвещавшую о премьере пьесы «Артистка и самозванец». Когда же он увидел чуть ниже названия подпись «Цветы к застенкам»… «Черт, да это известность!» – только и подумал он.
***
– Ну что, ты с нами? – снова спросила Мадлен. – Хотя какой у тебя выбор… С одной стороны, боевой агент, обвешанный маленькими детьми – это полный бред, но с другой… Это идеальное прикрытие, на тебя никто не подумает. Тебе можно поручать наименее рискованную часть операции, ты справишься.
Я молча кивнула.
– Слушай, вот от тебя я как-то даже и не ожидала, – продолжила моя подруга. – Ты же никогда не хотела детей и могла найти способ… Что, Карел хотел большую семью, и наконец-то смог тебя переупрямить? Ладно, не спорю, но не в войну же! Вы оба совсем сдурели, не иначе. Говорят, ты ушла из армии только после ранения, полученного в жутком сражении при Торгау, где ты смогла завалить кучу народу. Будучи при этом с грудным ребенком на руках и чуть ли не на сносях со вторым. Катрин прямо-таки пела тебе славу и заодно делилась со мной слухами, а я думала: вот идиоты! Тут приезжаешь ты, – и, Боже святый, что я вижу: ты кормишь второго младенца и уже носишь третьего. Неужто ты наконец очнулась и влюбилась в своего супруга по уши, что давно следовало сделать? Конечно, не вовремя, но, черт… Я рада! Я не так давно не видела нашего Карла, же пытался искать тебя в Праге, – и тут, конечно, у меня была возможность на него взглянуть. О дааа, он стал просто шикарным мужчиной, даже еще интереснее, чем был в молодости, и ты знаешь…
– Магда!
Обе носительницы этого имени – моя подруга и моя дочь – разом остановились и уставились на меня.
– Послушай, я не понимаю, как ты можешь болтать обо всей этой ерунде, когда кругом творится такое, – начала я. – Мужья, дети, сплетни, – какое сейчас дело до этого всего? То, чему мы служили, потеряно навеки, господин рыцарь в тюрьме, Орден разрушен предательством, замок и тайный храм в руках врагов…