Довольно суеверная в последнее время (это началось с нею после внезапной и безвременной кончины матери незадолго до их и Иосифом свадьбы), на сей раз Изабелла не сделала знака от сглаза и даже не перекрестилась.
«Почему я об этом забыла?!» – повторяла она про себя три месяца спустя, когда они с мужем и весь королевский двор дождались слегка не того, чего хотели дождаться.
-------------------
*Две предыдущих беременности Изабеллы Пармской, супруги наследника престола Священной Римской Империи эрцгерцога Иосифа, окончились выкидышами.
**Мария-Кристина Австрийская, любимая дочь Марии-Терезии и лучшая подруга Изабеллы Пармской.
***Мария-Тереза Австрийская, первая дочь Изабеллы и Иосифа, названная (естественно!) в честь бабушки, для которой она была первой внучкой. На момент событий ребенку год с небольшим.
Глава 18. ВИЗИТ К САМОЗВАНЦУ
– Зелье! Мать божья, зелье! – больной метался в жесткой горячке среди намокших от пота белых простыней. – Та женщина, она ведьма!.. Ведьма… Неделю тому…
– Успокойтесь, дорогой господин Рихтер, – в профессионально-сочувственном голосе городского врача, срочно вызванного к внезапно заболевшему чиновнику по особым поручениям, слышались еле заметные нотки страха. – Кровь пускать я вам не стану, сейчас выпьете снадобье и быстро пойдете на поправку… Катержина или как там тебя! Быстро принеси мне бутылку вина и бутылку уксуса.
Вертевшаяся у дверей служанка гостиницы произнесла что-то неразборчиво-утвердительное и понеслась вниз по лестнице.
«Что за волдыри у него на руках? – мрачно думал лекарь. – Боже правый, а если снова, как в том году? Тогда пронесло, а сейчас?..»
Приняв у запыхавшейся девушки две бутылки, врач жестом отослал ее за дверь, после чего смешал их содержимое в глубокой миске, приготовленной на случай кровопускания, пропитал этой смесью снятый с шеи галстук и повязал на лицо, закрывая рот и нос. Затем он тщательно омыл руки в той же миске – и только потом вытащил из своего сундучка флакон со снадобьем. Откапав положенное количество капель в стоявший рядом стакан, доктор разбавил лекарство остатками вина, поднялся с места и заспешил к двери.
– Катержина! – рявкнул он снова, не обращая внимания на замерших у дверей охранников. – Там на столе в стакане снадобье, – дай ему половину через час и оставшееся вечером. На столе во флаконе капли – завтра снова десять капель утром, десять вечером, поняла? И обтирай ему лоб вином и уксусом, я там смешал в чашке… Кто оплатит счет, господа? – врач наконец повернулся к одному из охранников.
– И мне, мне тоже приплатите! – сказала заступившая вперед него Катержина. – Я за вашим барином задарма ухаживать не обязывалась, так-то.
– Ведьма… – шептал тем временем оставшийся в одиночестве больной. – Ведьма и ее бумажки. Она намазала руки свечным воском, потому с ней ничего не сделается…
Спустя два дня Рихтер умер, – и еще задолго до его смерти стало понятно, что ведьма и зелье, о котором толковал бредящий судья, были лишь порождениями его воспаленного мозга. Его отпели наскоро и похоронили в закрытом гробу, а место захоронения присыпали известью. Еще через две недели скончалась ухаживавшая за ним служанка Катержина.
Подумать только, а ведь за неделю до первых признаков болезни чиновник по особым поручениям был в полной силе и занимался расследованием одного из самых странных и интересных дел в своей жизни. В голове его была масса идей и догадок, которыми он не спешил ни с кем поделиться: пусть выстроятся в стройную систему, а потом посмотрим. Доктор, что остался жив, мог бы вспомнить на этот случай знаменитое Vita brevis, ars longa, occasio praeceps, experientia fallax, iudicium difficile*, да только и ему вскоре стало не до поговорок.
***
– Нет, стража подождет снаружи, – визитерша сделала рукой повелительный жест, и солдаты, шагнувшие было вперед, так же синхронно замерли на месте. – Мой сын, смею надеяться, не зря учился владеть оружием, – вот он и будет меня охранять.
– Но Ваше… эээ… сударыня… С позволения сказать: вы собираетесь войти в клетку к дикому зверю. Да еще и с…