Дама глянула на коменданта тюрьмы столь свирепо, что слова «с наследником престола» просто застряли у него в глотке.
– Можете выставить усиленную охрану у дверей, – распорядилась она. – Любую, какую посчитаете нужной, даже если у них в ружьях будет освященный порох и серебряные пули. Если вы думаете, что этого недостаточно, – можете на время моего визита приковать заключенного к стене. Все, тема исчерпана. Пойдемте.
Дама решительно зашагала вперед по тюремному коридору, и ее спутникам – серьезному долговязому юноше в гражданской одежде, коменданту и двум надзирателям – ничего не оставалось делать, как приноровиться к ее быстрой походке. Вскоре процессия поравнялась с одной из камер.
Когда суетливые приготовления к внезапному визиту были, наконец, закончены, дама решительно вошла внутрь и грациозно опустилась в кресло, что было минуту назад поставлено для нее надзирателями, попутно кивнув своему юному спутнику на соседнее. «Постоялец» камеры, высокий бородатый брюнет лет примерно сорока, находился в противоположном, дальнем от нее углу («Если к этой конуре применимо такое слово, как «дальний», – мелькнула мысль). По соображениям безопасности короткая цепь, что тянулась от его наручных кандалов, была прикреплена к вмурованному в стену железному кольцу. При ее появлении он молча поклонился и замер на месте.
Первым, что заметила визитерша, было то, что «пражский самозванец» на редкость спокоен: никакого удивления, никакого страха. Окончательно смирился, отупел от длительного заключения, впал в апатию, когда «что воля, что неволя – все равно»? Похоже, что нет: выражение его лица и глаз было вполне разумным и даже доброжелательным. Говорят, когда того несчастного шпиона попросили его опознать, – этот вел себя так же невозмутимо и изображал, что ему все нипочем. Что ж, надо отдать шарлатану должное: кривляется он весьма и весьма талантливо… Второе, что бросилось в глаза: заключенный наделен весьма привлекательной внешностью. «Демоническая красота, – подумала дама. – Такие типы бывают невероятными красавцами в юности, да и потом сохраняют немалую привлекательность, даже сделавшись глубокими стариками. Однако, у моей примадонны губа не дура... И еще в нем видна порода: правильные черты, благородная осанка, совершенно естественное умение держать себя. Может, вправду граф?»
– Садитесь, господин самозванец, – она указала взглядом на лавку. – Вовсе незачем стоять навытяжку перед обычной любопытной визитершей, в каких бы чинах она ни была. К тому же прикованные к стене кандалы явно мешают вам выпрямиться во весь рост… Вот и чудесно. А теперь побеседуем.
– Как вам будет угодно, сударыня, – она, наконец, услышала его голос, и он, надо сказать, был под стать внешности: красивый глубокий баритон. – Впрочем, боюсь, что все то, что я смогу поведать о великом и благом деле, которому посвятил жизнь, не сослужит доброй службы ни вам, ни самому делу.
– Вот как? – пронзительно-голубые глаза дамы пристально разглядывали невозмутимое лицо заключенного. – А что если тот мелкий ловчила, с которым вы беседовали накануне, выложил мне о вас все, что знал, – а знал он немало? Если ваш проваленный заговор на данный момент интересует меня меньше всего? Что если я решила оставить мертвых хоронить других мертвецов и пощадить живых, дабы они помнили о моем великодушии? Как знать, господин фальшивый маг, может быть, я уже и думать забыла о заговорщиках и хочу поговорить с вами, допустим, о войне?
– Я искренне благодарен вам, уважаемая госпожа, за столь гуманные планы, – так же спокойно продолжил арестант, – но не думаю, что вы пришли сюда лишь для того, чтобы побеседовать о битвах и их последствиях. Я человек мирной профессии и вряд ли достаточно компетентен в вопросах тактики и стратегии, – к тому же война фактически проиграна. Недавнее кровопролитное сражение ничего не принесло Империи, кроме нескольких тысяч убитых и пленных, и окончательного падения духа: я знаю, что пруссаки преследовали разбитую армию даже в Богемии, сжигая деревни и собирая контрибуцию чуть ли не до ворот Праги. Оба подписанных перемирия не будут нарушены: от этой войны устали все, – в том числе и ваш талантливый противник, хоть он и не подает вида. Думаю, перед подписанием мирного договора он вволю поторгуется с вами в обмен на обещание уйти из ограбленной до нитки Саксонии…