– Звучит интригующе, – императрица сложила руки на груди. – Впрочем, зачастую такие многообещающие интриги оказываются на поверку не стоящей внимания ерундой. Но будем считать, что вступление вам удалось. Продолжайте.
– Возможно, вам покажется это странным, – продолжил странный заключенный, – но значительная часть целей Ордена лежит вне этого мира.
– «Царство мое не от мира сего: если бы от мира сего было царство мое, то служители мои подвизались бы за меня», – с изрядной долей иронии процитировала дама. – Вам не кажется, господин Трисмегист, что вы многовато на себя берете?.. Ну ладно, так или иначе, меня вовсе не интересуют столь отдаленные цели. Мое дело – узнать о целях вашей организации в ЭТОМ мире. Желательно – в этой стране.
– Эти цели – те же, что и везде, – тот, кто назвал себя провидцем, пожал плечами. – И заключаются в выборе оптимального пути развития для человечества. Опережая ваш вопрос: оптимальным считается путь, сочетающий в себе наибольшее продвижение в направлении духовного и научного прогресса с наименьшим количеством жертв.
– Однако… – она усмехнулась. – Следовательно, ваша роль была гораздо более важной, чем я предполагала? Не просто советчик, который может подсказать, какое дело пойдет более гладко, – но указующий перст. Значит, вы видели путь и выбирали его, – а прочие, лишенные такого дара, исполняли вашу волю?
– Не совсем так, сударыня, – он покачал головой. – Точнее, вовсе не так. Я – и не я один – действительно видел. Детальной разработкой планов занимались зачастую другие люди, решение выносилось коллегиально и в деталях доводилось до сведения исполнителей. Человеку всегда важно знать, над чем он работает, понимать, что его действия важны и имеют смысл: это создает больше спорных моментов, но и гораздо больше доверия. Словом, если для других мы были тайной, то внутри себя – абсолютно прозрачны. По крайней мере, в рамках каждой конкретной задачи.
– Не очень понимаю, как вам при таких раскладах удавалось оставаться едиными столько времени, но ладно, – усмехнулась императрица. – Меня интересует другое: каким образом эта война, истощившая континентальную Европу и колонии и подарившая надежду только Пруссии, могла считаться оптимальным ходом? Или вы сделали ставку на Пруссию? Тогда я вполне понимаю, почему вас время от времени встречали в Потсдаме как раз перед войной… Вы осознаете, граф, по какому тонкому льду сейчас идете?
– По тонкому льду ступает сейчас каждый, – спокойно и серьезно ответил заключенный («Да кто он такой, черт побери, что не реагирует на почти прямые угрозы?» – пронеслось в голове дамы). – Однако, вы не правы в вашем предположении относительно Пруссии. Альтернативой победы короля Фридриха в Старом Свете, которая насытила его аппетит и удовлетворила амбиции, могла быть еще более затяжная война, в которой союзные империи стали бы врагами, а более мелкие государства попросту прекратили бы свое существование. Эта кампания окончилась бы лишь с полным истощением сил и ресурсов всех сторон, а потом на континент вступила бы Англия, – как вступила она на земли французских и испанских колоний. Более того, ее талантливый континентальный союзник тоже бы никуда не делся: этот человек умеет вести свою игру и верит в свою удачу. Думая, что в реалиях однополярного мира не будет походя затоптан марширующим гигантом…
«Не врет, – подумала Мария-Терезия. – Не пытается запугать, напротив – говорит очень убежденно. Хотя звучит это, честно говоря, полным бредом. Слишком туманные и отдаленные, слишком печальные перспективы. Еще более затяжная война? Откуда бы мы взяли на нее ресурсы?» Впрочем, именно она, сумевшая отстоять свою империю в предыдущей войне, в которую пришлось вступить внезапно – без средств, подготовленной армии, какого-либо опыта, но с боями на несколько фронтов, – в глубине души прекрасно понимала: как раз-таки на войну ресурсы всегда найдутся. На что-то иное – нет, а на войну – еще как: жить захочешь – придумаешь и изыщешь.
– Интересно, – сказала она вслух. – Стало быть, сейчас, позволив нам проиграть, вы выступили моими невольным союзниками? Скажите честно, вы вмешивались в ход войны?
– Редко, – ответил он. – Гораздо чаще – не позволяли вмешиваться тем, кто играл на противоположной стороне.
– То есть у вас есть некие антагонисты в Пруссии? Которые видят будущее мира совершенно в ином?
Нет, она не доверяла тому, что говорил этот странный человек, как бы ни был он убежден в своих словах и идеях. Обычная история: привычка рассуждать логически зачастую отметает такие бездоказательные умопостроения независимо от сознания. Разве что где-то в глубине души, на уровне эмоций в ней просыпалось что-то неведомое и не имеющее определения… Вера? Страх?.. Э нет, эти бессловесные проявления надо гасить в зародыше – пока они не распустили крылья в мозгу.