– В Англии, сударыня, – ответил заключенный. – И я вряд ли могу с уверенностью рассуждать об их вИдении будущего мира.
На пару минут в камере воцарилось молчание: императрица наскоро обдумывала услышанное, ее наследник по-прежнему молчал, чародей, вероятно, ждал следующего вопроса.
– Ну что же, человек мирной профессии, – произнесла наконец правительница. – Вы меня несколько разочаровали своими рассуждениями о войне. В которых вы, по вашим же словам, недостаточно компетентны, – и, послушав вас, я в этом действительно убедилась. Очень, очень жаль, что сложилось именно так: я была бы рада, окажись вы специалистом по военному делу. Война – именно та непредсказуемая вещь, в которой бы я не отказалась от советов провидца. Но раз, как вы изволили намекнуть, новой войны не будет, то для дел мира у меня подобрался неплохой штат управляющих, которые тоже могут провести аналитическую работу и спрогнозировать ситуацию… Разве что это будет нечто неожиданное… Неурожаи, эпидемии, стихийные бедствия? Скажите, ждать ли мне сейчас этого?
– Ждать, – кивнул он. – Как, впрочем, и всегда: ни для кого не секрет, что голод и эпидемии случаются не менее регулярно, чем войны. Вряд ли в эти годы они приобретут какой-то невероятный размах, но это не станет утешением тем людям, что от них пострадали и пострадают. Я не могу различить деталей того, что будет: меры безопасности, предпринятые вашими стражами, отчасти достигли цели, – заключенный бросил красноречивый взгляд на сплошное кольцо свинцовых полос, по периметру охватывающее камеру. – Однако, не вижу впереди каких-то масштабных потрясений… Впрочем, для разрушения человеческой жизни зачастую хватает и НЕ масштабных.
Он тяжело вздохнул.
– Уже хорошо, господин Трисмегист, – императрица снова улыбнулась. – То есть конца света в мое правление все же не случится? Что ж, это немного обнадеживает… Кстати, а чем же вы занимались в обыденной мирной жизни, раз война настолько вам чужда? Алхимией и шпионажем?
– Естествознанием и медициной, Ваше величество.
– Надо же, – Мария-Терезия продолжала насмешливо улыбаться. – Жаль, право, что место придворного врача у меня уже занято, но тут уж ничего не поделаешь. Кстати, раз я уже не так молода, то вы с вашим ясновидением и родом занятий могли бы сказать, чего мне опасаться далее в плане здоровья. Удара? Остановки сердца?..
– Нет, – провидец посмотрел ей в глаза, и выражение его лица было очень странным: в нем был не обычный для сложившейся ситуации задавленный гнев и не намертво прилипающая к патентованным шарлатанам спесь, а боль и сочувствие. – Оспы, сударыня.
– Черт… – императрица вздрогнула. – То есть я хотела сказать: помилуй нас, Господи. Однако, господин Трисмегист, вы застали меня врасплох, сыграв на одном из моих страхов. Это поветрие каждый год собирает жатву в разных землях, – и никогда не знаешь, откуда оно придет. Мой отец получил корону только потому, что от оспы умер его брат. Моя свекровь-герцогиня потеряла за пару лет десять из четырнадцати детей. Да и я сама… Мой юный сын – год назад. И годовалая третья дочь – еще во время прошлой войны. Вы хотите сказать, что вскоре нам ждать очередной вспышки?
– Как и всегда, сударыня. Они, эти вспышки, случаются чуть ли не каждый год, не делая больших различий между простыми тружениками и людьми благородного сословия. Тем более, сейчас…
– Понимаю, – она кивнула. – Только что прошедшая война знатно перемешала все ингредиенты, варящиеся в этом огромном котле: в такие дни зараза особенно часто всплывает на поверхность… Ну что ж, господин чародей, спасибо за интересную и содержательную беседу. Однако, вы все же не смогли убедить меня в своих исключительных способностях: все то, что вы предсказали, может спрогнозировать любой умный человек с аналитическим складом ума, – а в уме вам, надо сказать, действительно не откажешь. Ваши рассказы о целях таинственного Ордена показались мне просто красивой сказочкой в духе тех, которые плетут масоны и прочие прекраснодушные чудаки… А также примазавшиеся к ним властолюбцы. Ваши рассуждения о судьбах мира… Что ж, в них тоже ничего нового. Война проиграна, и, вероятно, была бы проиграна что с Орденом, что без него. Обвинение вас в государственной измене кажется мне перебором, – кто вы, в конце концов, такой, даже с боевым отрядом и деньгами Дитрихштейна, а тем более – без них? Словом, граф, я пока не решила, что мне с вами делать: казнить вас вроде бы не за что, но и миловать мошенников не в моих правилах. Посидите еще.