Разведчик почтительно поклонился королю, отдавая дань его мудрости.
– Что же, Швайцер, – промолвил Фридрих Великий, лениво махнув рукой сопровождающим их солдатам и направля стопы к выходу, – теперь у меня есть ключ, даже два экземпляра, но нет замка. Какая, право, ирония! Молодой английский король струсил и явно поторопился с казнью переданных ему боевых магов, Я узнал об этом первым, и я не привык к подобному пренебрежению моими дарами, – можете сообщить это в очередном письме господину Бонду. А нам… Что ж, видимо, нам следует изыскать способ добраться до уцелевших, – и вы, несомненно, мне в этом поможете, верно?
– Вряд ли это в моих силах… – осторожно начал маг.
– Полно, друг мой! – прервал его король. – Поздно идти на попятную. Вы, не побоюсь этого слова, Люцифер Ордена, устроили этот бунт, возжелав свободы от принятых обязательств. Вы получили то, что хотели, – я же предлагаю вам еще и власть над ними. Под моим, понятно, началом. Вы станете новым магистром, Швайцер. Их новой надеждой, шансом на выживание. Их утренней звездой…
***
– Что это… Колокола… Ах ты господи, сколько ж можно-то, оооо!
Я утерла пот со лба и приподнялась на локтях, но в следующий момент меня снова скрутило болью, швырнув на кровать.
– Ничего, девонька, скоро уже, – ласково сказала местная повитуха, не особо на меня глядя. – Часок, может, – да и управишься. А мож и быстрее, ты крепкая.
– Оооох, божечкиии… – взвыла я. – Магда! Почему мне кажется, что отовсюду за упокой звонят?..
– Потому что и впрямь за упокой, – Мадлен вздохнула. – Принцесса в Вене скончалась, ее высочество эрцгерцогиня Иоганна Габриэла. Оспа, кругом она. Даже во дворце…
– Еще и это, ааааах… – кислая слюна подкатила к горлу, я сплюнула в сторону.
– Дыши, дурная. Так всегда бывает, это обычное дело: кто-то рождается, кто-то умирает, вот и сейчас так.
Звон не унимался: два удара, как положено по женщине, – перезвон – повторение. На каждой из церквей один колокол громко вел, другие приглушенно вторили: говорят, для этого в колокол на одну сторону помещают мягкую заглушку, от кого-то я такое слышала… Может, и от господина рыцаря, – мало ли мы с ним слышали разнообразных звонов, особенно той осенью в Баварии, когда Зденка искали. Не помню. Боль подкатила снова, и еще раз, почти без перерыва, я снова не то застонала, не то уже заорала, повитуха глянула коротко и сурово – не время, мол, – потом снова отвернулась к Магде.
– А как принцессу-то жалко, сердечные вы мои, – нараспев произнесла она. – Говорят, двенадцать всего было девочке. И не дите вроде, от таких и не ждешь, что вот-вот помрет…
Магда пожала плечами.
Меж тем боль рвала меня пополам, и одновременно, как часто бывает в такие минуты, приходила злость. «Чтоб я еще раз на такое пошла? Да никогда больше в жизни! Зелий наварю побольше, а Карла к себе вовсе не подпущу…», – клялась я себе, зная, что ровно такую же клятву дает себе если и не каждая баба, то уж точно каждая вторая. Дает и забывает за бесконечными хлопотами, а потом, через год, через два, все повторяется заново.
– Да когда ж уже, аааа!.. – я вцепилась в тюфяк, выгнувшись, как грешник на чертовой сковородке.
– Щас, милая, щас, – повитуха улыбалась, склоняясь ко мне. – Вот видишь, ты нынче рожаешь, а королева хоронит. Говорят, знак-то хороший: смерть подумает, что по твоему дитю звонят, да и отвернется хоть на время… Ну, гляди-ка, вот и макушка показалась. Давай-ка поднатужься…
Колокола звонили не печально – тревожно: то ли еще будет? В эти дни хоронили многих, и теплая слякотная осень вовсе не была преградой моровому поветрию.
***
– Ну, пришла в себя? – улыбнулась Мадлен, протягивая мне фляжку.