***
Развилка!
– Готлиб! – Мадлен встряхнула его за плечо. – Очнись уже, дело срочное! Мы должны немедленно выехать в Прагу!
Молодой мужчина, тощий и долговязый, сел на своей половине кровати и уставился на нее дурными со сна глазами.
– Ничего не выйдет, – произнес он отрешенным, не своим, голосом, который иногда бывал у него спросонья. – У смерти одна душа и тысяча тел, она стоит на каждой дороге… Погоди, госпожа моя, почему мы должны ехать?
Они не успели собраться: приказ, доставленный курьером, велел им двигаться на юг – туда, где в Беррийском лесном захолустье ждал тех, кто странствует или ищет спасения, один странный дом…
– У вас непорядок с документами, сударь. Обождите немного, мы…
– Какого дьявола, господа? Я путешествую по своей стране…
Выстрел оборвал речь Мадлен, одновременно сбивая шляпу с ее головы, второй достался Готлибу.
– Так и есть, – жандарм, что стрелял с двух рук, вышел из караулки с дымящимися пистолетами в руках. – Ориентировки на них лежат на этой заставе еще с пятьдесят шестого, и приказа никто не отменял. Я каждый раз гадал, почему их велено убивать на месте, и кто они вообще такие: девица, переодетая мужчиной и прочие, что были с нею, – в том числе этот жердина. Правда, их всего двое, – Бог весть, где остальные. Но тоже ничего…
Вы должны обойти эту заставу!
***
Развилка!
– Знаешь, светлая госпожа моя, в движении от города к городу кроется своя опасность: каждый мещанин может оказаться врагом, и каждый нищий – соглядатаем.
– Нет, Готлиб. Я ведь различаю, о чем они думают. Эти трое, к примеру, о еде и выпивке. Максимум – о том, как бы стянуть у меня кошелек.
Мадлен машинально, не глядя, вытащила несколько мелких монет и бросила на обочину, двое нищих наперебой бросились их подбирать, но третий, совершенно седой старик, заслышав звук ее голоса, поднял глаза.
– О мой Бог, какая встреча! Вот уж не ждал, не гадал. Взять их! – у странного нищего не было одного глаза и руки по локоть, но был очень знакомый голос.
Как оказалось, с ним было человек пятнадцать – отчаянных вооруженных бандитов, и Мадлен прежде, чем ее скрутили, успела пристрелить одного и заколоть шпагой еще двоих. Готлиб, который не был ни нужен, ни ценен, ни вообще знаком нападающими, был застрелен сразу же, на всякий случай, – кто бы поверил, что этот дылда совершенно не умеет драться.
– У меня к тебе долгий разговор, родная, – задушевным голосом произнес Маррон. – Я долго молился, чтобы бог не разлучал нас навеки и снова позволил встретиться.
Она умерла к вечеру, не выдержав пыток, и под конец не смогла ни выругаться, ни иным способом высказать презрение к своему мучителю. Было нечем…
Нет, Господи, нет! Оставайся на месте!
***
Развилка!
– Готлиб! Очнись уже, дело срочное! Мы должны ехать прямо сегодня…
Они не успели собраться: депеша, доставленная секретным курьером, содержала однозначный приказ оставаться на месте и ждать сигнала.
Сигнал не заставил себя ждать долго – вместе с ориентировками на вражеских агентов. К сожалению, почти одновременно с ним в Париж пришла черная оспа…
Смерть ждала Мадлен на всех дорогах, у нее была одна душа и тысяча обличий, ее было не обойти, – как не обойти поветрие, и вот тогда… Тогда я пошла на кладбище, чтобы попытаться умолить Хозяйку**** переложить болезнь на покойника. Впрочем, надежды было мало: на всех, кто пытался умереть в эти дни, могло не хватить мертвецов, еще не помеченных знаком кровавой язвы….
-------
*Известно, что придворный врач Фридриха Второго Иоганн Зигмунд Хан в качестве основного лечебного средства применял ледяную воду.
**Граф Эвальд Фридрих фон Герцберг - прусский государственный деятель и дипломат, с 1750 г – глава архива Тайного кабинета Пруссии, с 1752 году - тайный дипломатический советник.
***Эта «секретная миссия Сен-Жермена» в 1760м (чем бы она ни была) – исторический факт.
****Хозяйка – согласно некоторым поверьям, Хозяйкой погоста становится первая женщина, похороненная на этом кладбище. Мужчина, соответственно, Хозяином.