Она попыталась взять себя в руки.
— Я не продаюсь, Бернард.
Он недоуменно пожал плечами.
— Никогда не допускал такой мысли, — сказал он убежденно. — Если у тебя создалось такое впечатление от моих слов, то прости, пожалуйста.
Прости и ты меня, подумала она, ведь наша проблема в том, что никогда раньше мы близко не общались друг с другом, за исключением одного-единственного раза, когда наши тела на миг соприкоснулись, — тела, а не сердца и души.
— То, чем я владею, — ответила она, — вполне меня удовлетворяет. — Фальшь, которая звучала в ее словах, покоробила даже ее.
— Неужели тебе неприятно, что я стараюсь создать ребенку самые лучшие условия? — как можно мягче обратился он к Элине.
Видимо, Бернард здорово поднаторел в искусстве убеждать и нащупывать слабые места у своих оппонентов — без этого ему вряд ли бы удавалось достигать успеха в деловых переговорах.
— Ну, хорошо. Если я соглашусь с тобой, где мне прикажешь жить до того, как этот сказочный дворец будет закончен? — пробормотала она, чувствуя, как ее сопротивление рассыпается в прах.
— Естественно, со мной. У меня большая квартира в центре города. Тебе придется прожить там не больше трех месяцев. Мы переедем в новый дом еще до рождения нашего ребенка.
В ней сразу же вспыхнуло желание возразить.
— Неужели ты думаешь, что я принадлежу к категории женщин, которые готовы жить с мужчинами до свадьбы?
Повисла мучительная пауза, во время которой он обдумывал контраргументы. В голове у него вертелась мысль: а где же были ее моральные принципы в тот день, когда она очутилась в одной постели с незнакомцем?
Скажи он это вслух, ей нечего было бы возразить. Лицемерие было бы слишком явным. Правда, тогда злую шутку с ней сыграла слепая страсть, Элина просто потеряла контроль над собой.
— В таком случае, может, тебе лучше пожить до свадьбы у родителей? — спросил он, стараясь говорить как можно бесстрастней.
Элина отрицательно покачала головой.
— Нет. У них только одна спальня и раскладной диван для случайных гостей. Мы будем мешать друг другу.
— Выходит, у тебя нет выбора. Либо живи у меня, либо поселяйся в гостинице. Если тебе кажется, что отец о чем-то догадывается, то его подозрение еще больше усилится, когда он узнает, что ты сняла номер в гостинице или арендовала в городе квартиру.
И на этот раз он вышел победителем, с горечью подумала Элина.
— Ну вот, мы и закончили, — сказала Элина, смахивая прядь волос со лба и улыбаясь Филлис, которая помогала ей собирать вещи в кухне и упаковывать их в коробки. — Мосты сожжены, и я, будучи беременной и помолвленной, становлюсь бездомной.
— Брось, ты переезжаешь в роскошную квартиру Бернарда Дэниела, самого завидного жениха во всем Пальмерстауне. — Филлис с обожанием вздохнула, словно произносила имя несравненного Элвиса Пресли.
— Ты болтаешь, как заезженная пластинка, — недовольно пробурчала Элина. — «Бернард, Бернард!» А это, в сущности, твоя вина. Если бы ты в детстве переболела ветрянкой, то не подхватила бы ее в зрелом возрасте. Сильвия Геснер была бы жива и здорова, возможно, вышла бы за него замуж, а я бы не чувствовала себя, как человек, мчащийся с горы на машине, у которой отказали тормоза.
Но Филлис не волновало, что она явилась косвенной причиной гибели одной женщины и, возможно, пожизненного заключения другой. Она продолжала методично упаковывать вещи.
— Нечего осуждать меня за то, что ты влюбилась и забыла о своих убеждениях, — заметила Филлис. — Я не заставляла тебя прыгать в постель к первому попавшемуся мужику. Ты сама этого захотела.
— Влюбилась?! — чуть не закричала Элина. — Не трепи языком! Как может здравомыслящая женщина влюбиться в человека столь высокомерного, властного и скрытного, не говоря уже о трауре, который он носит? Да, он дает мне свое имя, но его сердце все еще принадлежит Сильвии Геснер. Она унесла его любовь с собой в могилу.
Филлис присела на корточки и ухмыльнулась.
— Выбрось все из головы, подружка. Здесь ошибиться невозможно — ты определенно в него влюблена.
— Филлис, заткнись!
— Могу понять, почему ты это отрицаешь. Все, что ты рассказала о нем, выглядит не очень симпатично. У него скверный характер, и вообще он мерзкий тип. Тогда почему ты не скажешь ему об этом прямо и не заставишь его держаться подальше от тебя? К чему такие страдания за такой микроскопический грешок?..
Из-за раздавшегося стука в дверь Элина не успела ответить. В прихожей послышался топот нескольких пар сапог.
— Вероятно, это Бернард, — прошептала она. — Он сказал, что приедет с рабочими и сам всем распорядится.