Бурлящая грязно-коричневая жидкость кое-где уже начала застывать и, похоже, намертво пригорела к дну котла.
Я, конечно, взмахнула рукой над огнивом — маленьким компактным артефактом, стоящим под котлом. Им пользовались только такие обделённые силой, как я. Правда, толку от моего действия не было от слова совсем -- пахнущую горелым мясом, омерзительную субстанцию уже было не спасти. А ведь это должно было быть омолаживающее зелье с лепестками роз и тычинками редчайшего в нашей стране огнецвета!
До экспериментов такого уровня пускали только самых способных и толковых адептов, так как ингредиенты для зелья были даже не столько дорогими, сколько редкими.
И я сейчас своими руками угробила и свою репутацию, и маломальский шанс на получение повышенной стипендии.
Преподавательница подошла к моему столу и со священным ужасом осмотрела моё творение.
Магистр Линэль была невысокой, аккуратной и практически полностью седой дамой средних лет, одетой всегда в идеально выглаженный синий строгий костюм. Серебряные пряди были стянуты в аккуратный пучок на затылке, а на носу возмущённо поблёскивали стекла огромных очков.
— Ты что творишь?! — прошипела она, буравя меня злым взглядом. — Ты представляешь, как сложно было протащить тебя на этот практикум?
Я?! Ещё бы! Ведь допустить человечку до подобного экзамена, который принимали сплошь одни эльфы, — это просто подвиг, на который ради меня пошла магистр. Она сама была чистокровным человеком (практически единственным, кто смог подняться до магистра!), пусть и с небольшой примесью эльфийской крови, так что к её словам не смогли не прислушаться, тем более, когда она так красочно восхваляла способности своей ученицы... То есть, меня.
И вот, стою я, такая красивая, а около меня на всю аудиторию воняет тухлыми яйцами моё «творение». Эльфы из комиссии с их архичувствительным нюхом в ужасе морщат носы и не понимают, как вообще могли согласиться на подобное издевательство.
Через пять минут мы, с моей непосредственной наставницей, оказались по ту сторону двери в аудиторию. Поверженные и облитые ледяным презрением. Так умеют делать только эльфы. Они, не говоря ни одного грубого слова, вежливо окунут и вымажут тебя в такой порции грязи, что потом будешь ещё несколько месяцев отмывать свою пострадавшую гордость.
Я сосредоточенно ковыряла носком туфли сверкающую плитку на полу, понимая, что сейчас не самое лучшее время оправдываться.
— Лия, как же так?! — чуть ли не плакала всегда собранная лэра* (*обращение в Анании к замужней даме или вдове. Молодую девушку называют лэри). — У тебя же всегда получалось это зелье! Просто играючи! Я даже подумать не могла, что ты можешь так сильно испортить результат! Ты понимаешь, что второго шанса не будет?
— Простите, магистр. Это моя вина. Не стоило вам ходатайствовать за меня, всё равно бы ничего не вышло.
— Только не говори, что ты сделала это специально!
— Нет! — испуганно замахала я руками, наконец, подняв голову. — Конечно нет! Я просто задумалась...
От моего ответа женщина аж задохнулась негодованием и пошла красными пятнами.
— Ты... Задумалась?! — прошипела она. — О чём же, позволь тебя спросить?!
О чём? Нет, правильней будет, о ком...
Я глубоко вздохнула и, ещё раз пятнадцать рассыпавшись в извинениях, поплелась к себе.
О ком я задумалась? Да всё о том, о ком думала уже больше недели! О СОВЕРШЕНСТВЕ... О его блестящих волосах, обаятельной улыбке и мягком, доброжелательном голосе.
На следующий день после того, как делегация чёрных волков зачем-то приехала в нашу академию, я случайно наткнулась на него в коридоре.
Точнее, упала, запнувшись о последнюю ступеньку лестницы и оказавшись прямиком в объятиях неземного красавца. Тогда он нежно улыбнулся мне, не смотря на то, что его сородичи, среди которых был хамоватый брюнет, повстречавшийся мне в столовой, только сморщили носы, выражая своё презрение. А ОН поставил меня на ноги и мягко попросил быть аккуратной на лестницах. А потом ещё раз улыбнулся мне. Мне и только мне!
И от этой улыбки у меня всё внутри перевернулось.
С тех пор я только и делала, что искала встречи с ним, хоть мельком, хоть на одну секундочку. Главное — увидеть его. И, естественно, всё свободное время думала о нём же. Он был не такой, как другие, и это видела не только я, но и все вокруг. Но именно для меня это имело решающее значение.
Его звали Мракадан (*у оборотней не было фамилий, как таковых, а только принадлежность к стае), но большинство тех, с кем он общался, называли его просто Мраком. Я бы поспорила с этим утверждением, потому что, как по мне, не смотря на блестящие чёрные волосы, он был настоящим солнышком! Его родители, наверняка, совсем не смотрели на того, кого родили, потому что ему это имя совершенно не подходило. Про себя я продолжала называть его Совершенством. Моим Совершенством...