- Сынок, все хорошо, — мама погладила меня по плечу.
Я бездумно привлек её к себе и просипел:
— Я боялся её потерять, мам. Снова. Но на этот раз навсегда.
— Катя у тебя сильная девочка. Тебе повезло, сынок, что такая девушка любит тебя. Мы с отцом теперь за тебя спокойны.
— Мне действительно повезло, — отстранился и посмотрел на маму сверху вниз.
В следующее мгновение дверь кабинета открылась, и я увидел Катю. Она улыбнулась медсестре, придерживающей её, а после подняла голову.
Взгляды наши встретились.
— Кирилл, — одними губами выговорила она и шагнула ко мне.
Я рванул к ней, обнял так крепко, что она, болезненно вздохнув, засмеялась:
— Полегче, плечо болит.
— Прости, — шептал, целуя её в висок, вдыхая аромат её волос, ощущая всю её, теплую, податливую. Мою. С кончиков пальцев до макушки. — Я боялся, что не увижу тебя больше.
— Я на миг тоже об этом подумала, — голос её был сиплым. — И ещё… — выдохнула рвано. — Что мы… замолчала, будто не хотела договаривать, но всё-таки выдавила: — Что мы так и не поженились. И Яся…
Здесь она всё-таки умолкла, но я и так понял, что она хотела сказать.
Усадил Катю на лавочку и сам устроился рядом, не выпуская её из рук. Она снова как-то устало вздохнула и положила голову мне на плечо.
— Все в порядке, — услышал я голос. Поднял взгляд и увидел вышедшего из кабинета доктора. Он передал снимки маме и посмотрел на нас с Катей. — Сотрясения нет, переломов — тоже. Но я бы посоветовал несколько дней провести в больнице.
— Нет! — тут же встрепенулась Катя. — У меня дочка маленькая, какая больница, доктор.
— Катенька, но если нужно, — начала было мама, однако Катя снова замотала головой. Повернулась ко мне, посмотрела в глаза и тихо произнесла: — Забери меня домой, Кирилл. Хочу Яську увидеть. И с тобой побыть хочу. Не хочу в больнице оставаться.
Я улыбнулся, стер влагу с её ресниц и кивнул:
— Заберу. Конечно, заберу.
Признаться, я и сам не хотел, чтобы она оставалась тут. Стены, казённая мебель, даже окна наводили на мрачные мысли. Если нужно будет, я ей личную медсестру найму. И врача личного, но тут не оставлю. И ещё… Хватит. Сегодня же позвоню заму и поставлю его в известность, что пару дней меня не будет. Хватит. Катя, Яся, родители: вот, что действительно важно. А работа подождёт пару дней, ничего.
Катя улыбнулась и, всхлипнув, уткнулась носом мне в область ключицы. Я погладил её по спине. Моя девочка. Моя любимая девочка…
— Мы все же поедем домой, — обратился я к продолжающему стоять в дверях доктору.
— Хорошо, — на лице его мелькнуло недовольство. Он повернулся к маме и обратился к ней: — Пройдемте, я выпишу рецепт. Оставим молодежь наедине, — все же улыбнулся уголками губ.
— Да, — мама кинула на нас взгляд, подошла, коснулась Катиного плеча ладонью и проговорила: — Можете потихоньку в машину идти. Я вас догоню.
Я молча кивнул и, когда мама ушла за доктором в кабинет, сказал Кате:
— Поехали домой, родная.
Она, отстранившись, посмотрела на меня и прошептала:
— Я счастлива, что ты и твои мама с папой есть в нашей с Ясей жизни.
— А я счастлив, что у меня и моих родителей есть вы, — поцеловал в кончик носа и вздохнул полной грудью.
Глава 21
— Кать… — позвал я, но она будто бы меня не услышала.
Мы сидели в машине на стоянке у магазина. Мама вышла, чтобы купить продукты, пообещав вернуться как можно скорее. Я видел, что Кате хотелось скорее приехать домой, увидеть дочь и просто выдохнуть в домашней обстановке. Но она промолчала, просто отвернулась к окну и наблюдала за дверьми супермаркета. Неотрывно, не шевелясь и, казалось, почти не дыша.
— Катя, — протянул руку и осторожно коснулся её плеча.
Вздрогнув, она резко повернула голову. Глаза её были наполнены страхом, подбородок дрогнул. Схватив мою руку, она сжала её так сильно, насколько, по всей видимости, была способна в данную минуту, и прошептала:
— Я боялась, что больше тебя не увижу. Ни тебя, ни Ясю, ни… — тяжело сглотнув, притянула мою ладонь к своей щеке, потерлась, поцеловала. — Это так страшно, Кирилл. Так страшно.
Я ощутил тепло её дыхания, мягкость губ, и сам на мгновение как будто вернулся на пару часов назад. В неизвестность, когда, как безумный, гнал машину вперед, боясь самого страшного, что только могло быть — больше никогда не посмотреть ей в глаза, не почувствовать её близость, не суметь просто прижать её к себе — живую и такую необходимую мне.
Я подался к ней и, обхватив за затылок, осторожно притянул к себе. Прижался лбом к её и шумно выдохнул.
— Ты не представляешь, как было страшно мне, милая моя. Думал, если с тобой что-то случится…
— Перестань, — она судорожно вздохнула. Отстранилась и посмотрела мне в глаза. — Я больше не хочу терять время, Кирилл, — облизнула пересохшие губы. — Тратить его на глупые ссоры, обижаться на пустом месте, находиться вдали друг от друга — не хочу, — замотала головой и повторила: — Не хочу. Все может так быстро исчезнуть. Сегодняшняя авария напомнила мне об этом. О родителях, которые так и не вернулись, которым я так много не сказала. Не успела…
Слезы, ещё секунду назад блестевшие только в уголках, потекли из её глаз. Крупные, горячие и живые, как и она сама. В этот момент я любил даже их — потому что они были её частью, они были напоминанием о том, что здесь и сейчас у нас есть будущее. Катя хлюпнула носом и опять покачала головой, уже немного спокойнее.
— Боже, Катя, — я обнял её, погладил по волосам, забранным в небрежный хвост. Сделал шумный вдох. Она уткнулась мне в шею и сильнее заплакала — несдержанно, навзрыд. Плечи её затряслись, а я… Сам почувствовал, как на глаза слезы наворачиваются.
Наверное, только сейчас, сжимая её в объятиях, родную, теплую, чувствуя ее дрожь, ее дыхание на коже, ее сердцебиение, я понял, что наша жизнь едва не разделилась на до и после. Катя права. Мы тратим время на пустое.
Поцеловал её в макушку, втянул запах её шампуня. Запах яблока с корицей…
По телу разлилось тепло. Родной запах, родное тепло, родные глаза, губы, вся она — самая родная и близкая.
— Обещаю тебе, что все у нас будет хорошо, — сипло выговорил я, все сжимая Катю в объятиях. — Перестань плакать. Перестань, все обошлось. Сейчас мы доберемся до дома, и ты возьмешь нашу малышку на руки. Рядом будет суетиться Барон, папа тебя обнимет, мама приготовит чай. Слышишь, Кать? — говорил я быстро. Хотелось успокоить ее, хотелось вселить уверенность и в нее, и в самого себя. Простые слова, простые вещи. Самые простые и самые важные. — А я… я буду держать за руку. Всегда. Всегда, Катя.
Она закивала. Пальчики её сцепились в замок на моей шее. Так мы и просидели с минуту. Я чувствовал, что тело её все еще подрагивает, но она уже не плакала. И дыхание её становилось ровнее.
Наконец пришла мама. Забравшись в салон, поставила шуршащие пакеты с продуктами рядом. Взгляды наши встретились. Она улыбнулась мне, кивнула на Катю. Я понимал, что она хотела сказать мне. Примерно то же самое, что я и так знал. Беречь. Беречь и больше не отпускать.
— Поехали? — выбравшись из моих рук, Катя потихоньку шмыгнула носом, вытерла влажные щеки и глянула на маму. А после на меня. — Ты… — ещё раз шмыгнула носом. — Ты обещал чай и за руку держать. Учти, я запомнила.
— Поехали, — улыбнулся я и завел автомобиль.