Схватил меня за руки и с силой толкнул. Я ударилась спиной о дверцу холодильника. Недавние ушибы тотчас напомнили о себе, все тело отозвалось болью, на миг оглушив меня, заставив задержать дыхание.
— Будь ты проклят! — заорала я.
Он подлетел ко мне, больно ухватил за подбородок и заговорил, буквально выплевывая слова. От напускного раскаяния не осталось и следа.
— Ты же пустышка, Хрусталёва! Хочешь правду? Почему я пошел к Поле?! М-м?! Потому что у тебя с этой беременностью будто мозг разъело! Ты и раньше была дурой, а после и подавно! Я любил тебя. Любил, но ты стала невыносима с этой беременностью!
— Ты никогда меня не любил, Климов! — заорала я в ответ.
— Может, и не любил, — отпустил меня, снова толкнул. На этот раз я успела подставить руку, чтобы не удариться. — Но хотел быть с тобой. А ты… — покривил губами. — Такая как ты никому не нужна. Твой Кирилл кинет тебя, когда поймет, что ты ни о чем, кроме детей и дома думать не способна.
Он резал меня злым взглядом, хлестал словами, как будто нарочно хотел задеть, вывести. Как будто тому гнилью, что скрывалось внутри него, стало тесно, и оно начало выплёскиваться, разбрызгиваясь вокруг подобно помоям. Мне вспомнилась та ночь, когда я застряла в сугробе, ночь, когда Климов позвонил, а Кирилл, разозлённый, вырвал у меня телефон. Как же хорошо, что всё это случилось со мной! Как же хорошо, что всё это произошло тогда!
— Убирайся.
— А если не уберусь? — хмыкнул мне в лицо. Понимал, сволочь, что я ничего не смогу сделать!
— Тогда я тебя вышвырну, — внезапно раздался голос Кирилла. А спустя мгновение сам он появился в кухне.
Угрожающе шагнул к Климову и процедил:
— Я тебя, тварь, вышвырну и сделаю так, что ты никогда не придешь сюда. Вообще никуда никогда больше не придёшь. Просто не сможешь.
Глава 25
Кирилл наступал, испепеляя Климова гневным взглядом. Тот, подобравшись, тоже сделал шаг в его сторону.
— Кирилл, не нужно, — когда жених поравнялся со мной, взяла его за руку. Стоило ему повернуть голову и посмотреть мне в глаза, прошептала: — Он не стоит того.
Несколько секунд, показавшихся мне вечностью, Кирилл молча смотрел на меня, а после, кивнув, обратился к Диме:
— Вон пошел из моего дома, и чтобы я тебя никогда больше не видел, — процедил сквозь зубы.
Климов оскалился.
— Вы обо мне еще услышите. Я не собираюсь исчезать из жизни дочери.
Он напоминал мне шакала, наткнувшегося на куда более опасного хищника — благородного, уверенного в себе. Шакала, изо всех сил пытающегося выглядеть ровней и от этого кажущегося ещё более жалким. Скалясь, он плевался пустыми словами, тогда как самым достойным для него было просто уйти. Только где уж тут говорить о достоинстве?
— У тебя нет дочери. У тебя ничего нет, Климов, — сухо выговорил Кирилл. Почувствовала, как ладонь его сжала мою крепче.
— А это еще мы посмотрим, — Дима прошел мимо нас в коридор. Мы последовали за ним.
Обулся и, выпрямившись, посмотрел сначала на Кирилла, потом на меня. Нагло усмехнулся.
— Ты дура, Хрусталёва, если думаешь, что твой хахаль сможет что-то изменить. Я сделаю тест и установлю отцовство. И ты ничего не сделаешь. Ничего.
Когда-то он казался мне интересным. Даже красивым. Сейчас же не вызывал ничего, кроме презрения и… жалости. Мне было жалко его и жалко ту женщину, которой не посчастливится связать с ним свою судьбу. Как же благодарна я была Кириллу, жизни, кому-то свыше, что ею оказалась не я!
— Назло мне? — усмехнулась я в ответ. Смотрела на него и вдруг поняла — не боюсь. Не боюсь ни его самого, ни его идиотских угроз. Отвоюю Ясю. У всего мира, если понадобится. А уж тем более, у такого ублюдка, как мой бывший.
— Проваливай, — Кирилл отпустил мою руку и направился к Климову. — Ты можешь пытаться сделать все, что посчитаешь нужным, придурок, — понизив голос, сказал он. — Но не советую.
— А что же ты мне посоветуешь?
В детстве я смотрела мультфильм про Маугли. Он не был моим любимым, но героев его я помнила до сих пор. Шакал… Точь-в точь. Трясти меня перестало, только плечо все еще ныло, напоминая о том, как он толкнул меня. Но это было пустяком. Ерунда, не стоящая внимания по сравнению с тем, чего мне удалось избежать. Чего удалось избежать нам с дочерью — жизни с подобным мерзавцем.
— Посоветую… Убраться из города по-хорошему, Климов. Туда, где ты шатался все эти месяцы, тратя деньги, что я тебе дал. Иначе…
— Иначе? — вскинул голову Дима.
— Иначе может случиться непоправимое.
— Ты мне угрожаешь?
— Предупреждаю, — ответил Кирилл. — И, поверь, не стоит проверять правдивость моих слов. Правда, Дим, не стоит. Лучше живи своей жизнью и забудь о Кате и моей дочери. Право на них ты никакого не имеешь. И никакой тест тебе не поможет.
Кирилл резким движением отпер замок, открыл дверь и буквально выволок Климова из квартиры. Я видела, как тот едва не полетел с лестницы, видела, как, прижав к стене, Кирилл что-то тихо ему выговаривал. Дождался от него кивка и только после отпустил.
Стоя в дверном проеме, я сжимала пальцами ручку двери и вдруг поймала на себе взгляд Климова. Мимолетный. Но даже этого мне хватило, чтобы понять — он больше никогда не побеспокоит нас. Никогда не объявится в нашей с Ясей жизни. Уверенность эта была абсолютной и твердой. Один взгляд, и еще таившиеся где-то в самой глубине души опасения окончательно рассеялись. Мне стало так спокойно. Не знаю, что Кирилл ему сказал, да и знать не хотела. Он его убедил. А остальное неважно.
Встретившись взглядом с будущим мужем, я улыбнулась ему и, едва он приблизился ко мне, крепко обняла. Выдохнула шумно и прошептала:
— Я люблю тебя, Кирилл. Люблю.
— А я тебя, девочка моя, — прижал к себе, обняв за талию. — Ты в порядке? Он ничего не сделал?
— Что он мог мне сделать? — по-дурацки, вопросом на вопрос ответила я, промолчав о плече и о первых минутах страха, что поднялся во мне, стоило Диме оказаться в квартире.
— Не знаю, — Кирилл немного отстранился, пристально посмотрел мне в лицо, провёл ладонью по голове, пропуская волосы сквозь пальцы. — Он мог обидеть тебя.
— Все в порядке, поспешила заверить я его и, снова прильнув, прикрыла глаза, чувствуя лёгкие поглаживания по спине и разливающееся внутри умиротворение. Так мы и простояли с минуту. Минуту тишины, которую прервал требовательный плачь нашей дочери.
— Пойдем домой, — поцеловал меня в макушку Кирилл и, не отпуская, завел в квартиру.
Запер дверь и повернул замок. Тот щелкнул, а я испытала облегчение. Как будто до этого момента я была скована невидимыми цепями, а теперь стала свободной.
Подняла голову, посмотрела Кириллу в глаза и опять прижалась к нему. Сильнее прежнего, порывисто, не скрывая чувств. Он моя свобода. Без него я и наполовину не буду той, кто я есть.
- Кажется, она хочет есть? — улыбнулся мне Кирилл и, наконец, отпустил меня.
— Кажется, — выговорила я и направилась в спальню, но тут же вскрикнула и обернулась, почувствовав шлепок.
— Что это такое? — наигранно возмутилась я.
— Люблю тебя, — довольно ухмыльнулся Кирилл.
Заулыбавшись, я послала ему воздушный поцелуй и прошла в нашу комнату. Знала, что он пойдет за мной, поэтому, не оборачиваясь, спросила на ходу:
— Почему ты так рано? — остановилась рядом с кроваткой и пробурчала: — Ну и что мы плачем? Мамочка и папочка здесь, сейчас мы тебя покормим, — забрала дочь из кроватки и, прижав к себе, посмотрела на Кирилла.
Он тоже не сводил с меня взгляда, улыбаясь, стоял рядом и молча наблюдал то за мной, то за Ясей, то за нами обеими.
— Ты какой-то странный, — проговорила, покачивая не умолкающую дочь. — Что-то случилось, — не вопрос — утверждение. Я видела, что во взгляде Кира что-то изменилось. Но что послужило причиной, понять не могла.