– Бонни, почему ты такая гордая? Почему боишься мне признаться?
– Признаться в чем? – я подала голос, не оборачиваясь. – В том, что твоя наглость меня просто убивает? Твоей упорности позавидует сам баран! Ты вообще кто такой? Царь? Бог?
– Ну, зачем же так. Можно просто – Клайд, но приятнее – Нахал.
Такой наглости я не выдержала, сделав поворот на сто восемьдесят градусов.
– Ты невыносим! Это так ты собрался завоевать меня, а?
– Малышка, знаешь, почему я так люблю выводить тебя из себя?
– Почему?
– Хм, а я-то думал, что догадаешься. Ты всегда мила до невозможности, особенно, когда остришь. Но когда ты выходишь из себя – то очаровательнее тебя, только я, – улыбнулся мне засранец, причем самой своей обворожительной улыбкой, от которой коленки трясутся, ноги подкашиваются.
– Ладно, малышка, переоденься во что-нибудь попроще, – произнес он примирительно, – а я пока пойду, похозяйничаю на кухне.
Я демонстративно фыркнула и отвернулась, задрав нос, что вызвало непредсказуемую реакцию Клайда – взрыв смеха, который я слышала даже тогда, когда он покинул комнату.
Остановив свой выбор на коротких спортивных шортиках и топе (пусть слюной удавится), я спустилась вниз. Клайд заканчивал с бутербродами. Я же, заприметив, что он, перед тем как накрыть хлеб колбасой, мажет его икрой, не удержалась и, зачерпнув пальцем этот деликатес, смачно облизала его.
– Потерпи немного, малышка. Я переоценил свои способности, – он улыбнулся по-мальчишески, чем вызвал в моем трепетном маленьком сердечке бурю неопределённых чувств.
– Кстати, Бонни, как на счет того, чтобы отметить начало нашего отдыха и совместной жизни бутылочкой шампанского, м?
– Э-э… не знаю, что там, на счет последнего, а вот про отдых – заманчивое предложение. Только учти – я пью только по большим праздникам, точнее будет сказать, НЕ пью, поэтому, просто пригублю.
– Как скажешь, – ответил он, доставая бутылку из холодильника. Надо же, даже спорить не стал.
– Знаешь, я очень ценю твой здоровый образ жизни. Нравится, что ты не куришь, не пьёшь, безразлична к клубам. Радует, что заботишься о наших будущих детях, – произнес парень, наливая шампанское.
– Эй, смотри осторожнее, поднос наклонен… На счет детей – ты немного ошибся. Не наших – а моих. А вот на счет гулек – с чего ты взял, что безразлична?
– Ну, во-первых, из-з твоего побега с девичника.
– Кстати, а как ты там оказался и откуда знаешь, что это был девичник, а не простая гулянка, как ты выразился.
– Признаюсь, я был там по просьбе Фреда. Должен был следить за вами, а точнее за Скарлет, и предотвратить аварию, если что.
– Ладно, это объясняет. Продолжай.
– А во-вторых, если бы ты любила гульки, то потащила бы меня, Джонни, МакКейн и так далее в клуб, а не уютный романтический ресторанчик. Да и в-третьих, ты бы просто не сидела дома, все вечера и ночи.
– Что же, ты прав. Наблюдательный.
– Малышка, все, что касается тебя – я знаю лучше, чем ты можешь предполагать.
– Фу, какая гадость – это твое шампанское, – продолжала возмущаться я, запивая его недавно вышедшим в продажу напитком – «Черный Лимонад».
– Ну, ты немново не пвава, – ответил парень, жуя бутерброд.
– Ну-ну, не хочу даже спорить с тобой.
– Решила сдаться?
– Нет, бороться с тобой я не прекращу никогда. Правда, кто знает, может однажды, это просто войдет в привычку, – я философски пожала плечами, представив себе картину, где нам с Клайдом лет так под семьдесят, и мы сидим за шахматным столом, не прекращая словесную войну. Эта мысль вызвала нелепую улыбку на моем лице.
– О чем думаешь?
– О, просто представила тебя противным старикашкой в семьдесят лет, – ответила я, вставая и забирая пустую тарелку с-под бутерброда засранца.
Я подошла к посудомоечной машинке, поместила в неё посуду и выставила режим.
– Хм, мило, – произнес парень.