Задрав подборок и расправив плечи, я направилась в его сторону.
– Привет, – я поздоровалась с ним первая.
– Привет. Знаешь, я был не прав, тогда – на пляже. Ты не прекрасна, ты – божественна, – ответил он, отводя взгляд в сторону и нервно почесывая шею.
– Спасибо, – я ответила ему самой очаровательной из своих улыбок, тщательно отрепетированной сегодня перед зеркалом. – Кстати, большое спасибо за платье. Как ты так точно угадал с размером?
– Не за что, малышка. Оно тебе идет. А по поводу размеров, – он мне подмигнул, на что я закатила глаза.
– Ладно-ладно, без подробностей. Давай присядем.
– Да-да, ты права, – и с этими словами он отодвинул стул и помог мне сесть на него.
– Спасибо, – который раз за вечер поблагодарила его я.
– Что будете заказывать? – поинтересовался официант, появившись из ниоткуда. Когда он успел подойти к нам? Или я настолько была ослеплена комплиментами, что не заметила постороннего присутствия?
Мы заказали морское блюдо – лобстер, которое нам принесли довольно-таки быстро. Пока мы ждали наш заказ, я пристально наблюдала за Клайдом, когда он рассказывал о проведенном дне.
– … а потом оставалось мало времени до нашей с тобой встречи, и я бросил все дела и отправился в один магазинчик, известный своими изысканными костюмами. Хотел подобрать что-то в тон к твоему платью, но как назло не оказалось моего размера.
– Тебе и этот цвет идет.
– Спасибо. Что-то ты какая-то тихая сегодня. Что-то случилось?
Интересно, ему не понравилось или он и вправду не замечает нового цвета волос? Эх, мужчины…
– Кстати, Бонни, тебе идет этот цвет волос. Подходит к глазам.
– Это мой естественный цвет. Конечно, это краска, но с таким оттенком мне довелось уродиться.
– В любом случае, мне ты нравишься любой. И накрашенной, и не накрашенной, и с розовыми волосами, и с пирсингом, и с естественным цветом волос…
– Хватит-хватит, прошу, успокойся, – я не выдержала и засмеялась. – Ты меня сегодня вообще засмущать решил. Визажист так успешно поработал над моими щеками, а ты пытаешься все испортить.
– Но это правда, – парень сделал страдальческое лицо. – Зря ты смеешься. Лично мне не смешно – я просто ослеплен твоей красотой, а тебе, видимо, все равно.
– Нет. Мне не все равно. Просто я не знаю, как мне реагировать. И вчерашний день, и сегодняшний вечер, и это платье, и этот ресторан, и это свидание – все это не может не пронять.
– Рад, что тебе это все нравится, – его губы скривились в самодовольной усмешке.
– Нет, ты не понял. Меня приводит в восторг не сама роскошь платья или ресторана, а такое внимание и забота.
– У тебя, случайно, нет температуры?
– Прекращай, Нахал. Все со мной нормально и я трезвая. Просто… Спасибо тебе.
– Ладно, Бонни, расскажи мне что-нибудь о своем детстве. Наверняка, ты была ужасной озорницей?
– Озорницей? Нет, так меня вряд ли можно назвать. Я была примерной девочкой, которая во всем слушается родителей.
– Хм, забавно. Я думал о тебе наоборот.
– Вот кто-кто, а из нас двоих озорником был явно ты.
– Я? Ты ошибаешься. Я был замкнутым, трусливым малышом, – он ответил с явным отвращением.
– Ты? Замкнутый и трусливый? Не может быть! – я не выдержала и засмеялась.
– Что, не ожидала такого поворота событий? – он улыбнулся.
– Не-а, и ни за что не поверю, – я продолжала смеяться.
– Ну и зря. А ты разве что-то имеешь против таких людей? Тебе их не жалко?
– Жалко? – я вдруг стала серьезной. – Человек должен быть решительным, особенно если это мужчина. Трусость – это первый признак того, что человек может предать, продать, обидеть. Такие люди вызывают у меня неуважение. Если бы ты был таким сейчас, то я бы не сидела здесь в твоей компании.
– Потанцуем? – поступило неожиданное, но ужасно заманчивое предложение.
Ответив согласием, я поднялась со своего места. Мы сделали от нашего столика всего лишь шаг и вот я, в нерешительности даю свою руку ему. Наши ладони соприкасаются. У меня появилось ощущение, что сквозь меня прошел разряд электрического тока. Одного этого прикосновения хватило, чтобы понять, как сильно я хочу чувствовать свою руку в его. Как сильно хочу принадлежать только ему одному. Когда он положил руку на мою талию, по телу побежали мурашки. Если столько удовольствия я получаю от одного его прикосновения, то, сколько же последует при интимной близости, когда мы завершим начатое?