– Да, кстати, на счет этого. Ты о многом не в курсе.
– Давай по порядку.
– Хм. Когда ты переехала к Заку, я поселилась в одном жутком домике на окраине города. После чего на меня напали, спасли, переселили в другое место. В общем, жила я у Клайда.
– О-о. Так вот, значит, что он имел, когда сказал в ресторане, что вам пора домой.
– Ну, да. Но после этого он меня силой затащил в самолет и увез в Калифорнию, – в телефоне повисла тишина. – Алло, Френсис, ты меня слышишь?
– Да-да, просто перевариваю информацию. Так, а где ты сейчас?
– В общаге.
– Что-о-о? Как? Почему так быстро?!
– Успокойся, Френсис, прошу. Я... – мой голос предательски дрогнул. – Я должна тебе кое-что рассказать, но мне будет проще, если ты будешь рядом. Когда ты приезжаешь на учебу? – на какой-то момент я перестала дышать, боясь, что сейчас услышу «Прости, я перевожусь на заочку». Но, этого, слава яйцам, не произошло.
– Э-э… Ближе к началу семестра. Через неделю минимум.
– Ладно, приедешь – тогда поговорим. Была рада тебя услышать. Бай-бай, – я поторопилась отключить телефон, успев услышать «Стой, а как же…».
Оставшееся время я посвятила интернету и сопливым мелодрамам. После чего, вдоволь нарыдавшись, уснула беспокойным сном.
Утром следующего дня я устало посмотрела на свое отражение. Нда, знакомая ситуация. Сегодня двадцать пятое августа. Как вы уже догадались, ровно четыре года с момента моего побега из дома. Мне уже двадцать два. Итак, что мы имеем? Естественный цвет волос, неплохой загар, веснушки на переносице, грудь второго размера (маловато, но лучше, чем первый), отсутствие работы, небольшая сумма на карточке, лучшая подруга и разбитое сердце. Что же, все не так плохо, как казалось. Хоть что-то, чем ничего.
Вот мне всегда было интересно, кому хуже: людям, которые не способны на любовь или тем, у кого разбитые сердца, неразделенная любовь? Такой именно философский момент. Ведь, когда любишь, хоть и безответно, понимаешь, что есть ради чего жить, стараться, совершенствоваться. А когда ты понятия не имеешь о подобных чувствах, когда проживаешь жизнь серой мышью…. Брр. Ладно, оставим эти вопросы философам, а у меня есть дела первой важности. Например, посмотреть очередной «Дневник памяти». Стоп, что за шум? Кто-то стучит в двери? Я пошла в разведку.
– СЮРПРИЗ! – довольно закричала моя блондинистая подруга, решительно заходя в комнату и пряча что-то, напоминающее подарок, за спиной.
– Френсис! Как ты здесь оказалась?! – Признаюсь, я была потрясена. Буквально вчера разговаривала с ней по телефону, и эта засранка не соизволила предупредить о своем приезде.
– Очень легко. Приехала на автобусе.
– Но, почему ты мне не сказала?
– Тю, Бонни, мы с тобой, будто поменялись ролями. Я хотела сделать сюрприз. Так, что давай просто обнимемся, хорошо?
– Да, кстати, это тебе, Бонни, – она протянула мне подарок.
– О, Френсис, спасибо тебе огромное, – я обняла подругу. – Ты не представляешь, как я рада тебя видеть, правда. Знаешь, я сейчас переживаю не самые лучшие времена.
– Да, кстати, по этому поводу. Мы… мы с Заком, регулярно занимаемся, ну, знаешь, занимаемся любовью. И вот у меня была задержка. Мы пошли в больницу и… – подруга запнулась, явно перебарывая саму себя.
– И?
– У меня серьезные проблемы, Бонни.
– Настолько серьезные, что ты даже не заметила мой цвет волос?
– Боюсь, хуже. Мне нужно ложиться на операцию. Иначе… иначе никогда не смогу иметь детей, – она грустно улыбнулось. Только сейчас я заметила, что глаза Френсис немного опухшие, а само лицо уставшее. Рядом с её проблемами, мои кажутся сущим пустяком.
– Прости, Френсис. Я полная эгоистка. Прости.
– Спокойно, Бонни. Все будет нормально после операции. Правда, придется в течение года забеременеть, но это, ведь, не проблема. Главное, что есть человек, который будет рядом, тот, кто подарит мне малыша, – она смущенно улыбнулась.
– Рада, что ты стала оптимисткой.
– Ладно, Бонни, хватит тут разыгрывать мыльную оперу, давай приводи себя в порядок и пойдем праздновать твой день рождения.