« Главное не показывать страх!»
- Что больно смелая стала?! – визгнула рядом эта… адептка.
« Прямо мысли мои читаешь…»
- Чего ты хочешь, Алиссия? – все еще надеясь закончить дело миром, спросила я.
- Почисти уши, если глухая! – съязвила Роми и довольная собой, залилась смехом. Её вечная свита, стоявшая рядом, подхватила настроение своей предводительницы.
« Как дикая стая, каких-то падальщиков!» - скривилась я внутренне.
Показывать свое отношение внешне, было чревато продолжением скандала.
- Я. – гордо выпятив грудь « как павлин какой», говорила целительница – спрашиваю тебя, книжная крыска, - будто выплюнула она – ты пищишь от великой чести, дарованной тебе, только в связи с тем, что у тебя проснулись какие-то там силы, быть приставленной к таким выдающимся адептам нашего славного университета, на уникальной практике, которая начнется через два месяца?!
- Пищю. – Не стала я спорить с человеком, которого любой мой ответ приведет в бешенство.
- Ах ты, не благодарная тварь! – кричала Алиссия, от осознания моего безразличия к её персоне.
Она кричала и прыгала вокруг меня, но видя, что все свое внимание я дарю лишь книге, а не ей, полностью сбесилась. Её занесенную для пощечины руку, я заметила краем глаза. Остановить её или дать сдачу, я бы не успела.
« Как ты меня достала!» - пролетела шальная мысль.
Безумный крик боли. Алиссия баюкает у своей груди, еще мгновение назад занесенную для удара руку. Её глаза полны боли и шока. Её свита кричит, кто-то куда-то бежит. Вокруг нас собирается толпа.
- Это она… это она… - не останавливаясь кричит целительница.
- Что здесь происходит!? – властный, привыкший к подчинению голос звучит на всю аудиторию.
Голоса смолкают и толпа расступается. Виктор в преподавательской форме взирает на творившееся здесь безобразие. Окидывает меня взволнованным взглядом. Видя, что со мной все в порядке, переводит свой взор на целительницу с её подхлебалами.
Алиссия смотрит на Виктора взглядом невинной овечки и, не сдерживая слёзы, стонет:
- Это все она…
- Что… она? – смотря на неё сурово и требовательно, спрашивает боевик.
Под этим не поддающимся ей взглядом, она теряется, но лишь на мгновение, чтобы в следующую секунду:
- Моя рука…- показывая слегка покрасневшую ладонь, скиглить она.
- Что рука?…
- Посмотрите, ведь она горит! – потеряв амплуа несчастной жертвы, повысила она тон.
- Да, что вы говорите? Неужели я вижу перед собой обгоревшую конечность. – Приподняв бровь, ровным, безразличным тоном, спрашивал он.
« Я никогда не видела Виктора таким. Он будто смотрит на неё, как на какую-то,… даже определения не могу подобрать…»
Алиссия же потеряла всю свою решимость. Она смотрела то на преподавателя, то на меня. И никак не может понять, почему не наказывают какую-то голодранку, а придираются к ней « великой и великолепной».
- Итак, я жду! – буравя её взглядом, напомнил Виктор.
- Но она красная! – потягивая свою ладонь, стонала она, вернулась к привычной роли.
- Да красная. – Легко согласился мужчина. – Из этого вытекает вопрос: что же вы ей делали?
- Ничего…
- Хорошо. – Так же легко согласился он.- Тогда следующий вопрос: что вы ей собирались делать?
Взгляд Алиссии снова заметался с Виктора на меня. Она не знала, что ответить. Ведь за преднамеренное вредительство другому адепту, предусматривалось наказание.
- Я… я…
- Не стоит мне врать! – от этого тона будто изморозь пошла по стенам.- Я надеюсь, вы знаете, какое наказание предусмотрено за ложь преподавателю…
- Я хотела дать ей пощечину… - пролепетала себе под нос, целительница.
- А вместо этого получили по руке! – ледяным тоном, сказал преподаватель.
- Но, как она…
- Я смотрю у вас много не растраченной энергии, адептка. Нам стоит пройти к милорду-директору и, я уверен, мы с ним придумаем, что делать с такой как вы. - Выплюнул последние слова мужчина.
Шокированная Алисиия не знала, что делать. Её взгляд метался по аудитории, в поиске защити и подмоги. Но все молчали, даже её свита и та, молча, смотрела в пол.
- Я жду! – повысил тон боевик.
- А она… - кидая на меня злой взгляд, спросила целительница.
- А что она? – «удивленным» тоном, спросил он.
- Но… рука…
- И причем здесь эта адептка? – всё тем же тоном, интересовался мужчина.
- Но как же…
Снова вопросительно изогнутая бровь и Алиссия сдулась. Опустив голову, она прошествовала на выход.
- Напоминаю всем остальным о правилах университета. А также хочу предупредить: не стоит винить кого-то другого в своих ошибках!