— Номер пять? — уточняет, и я сдержанно киваю. — Хорошо, — качает головой. — Когда мне… нужно… — мужчина явно не смирился со своим решением быть Дедом Морозом.
— Через неделю, — отвечаю, поняв, что именно он спрашивает.
— Понял, — вздыхает, и меня это раздражает.
— Если вы делаете это через силу, то лучше не надо…
— Надо, — перебивает, бросив на меня строгий взгляд.
— Ладно, только постарайтесь недовольство с лица убрать, это дети, лишённые родительской любви, — проговариваю и ком в горле сглатываю, мужчина напротив тоже мрачнеет.
— Постараюсь, — выдавливает сквозь зубы.
— Как вас зовут? — спрашиваю, ведь не буду же называть его Гринчем.
— Артём, — отвечает и даже руку протягивает.
— Очень приятно, Артём, — улыбаюсь совершенно искренне и вкладываю свои пальцы в его раскрытую ладонь.
Она тёплая и немного шершавая, не от грубости, а от какой-то уверенной, настоящей силы. Пальцы у Артёма длинные, сильные, и на мгновение мне кажется, что он не просто пожимает руку, а будто что-то важное оставляет на моей коже.
От этого короткого соприкосновения по моему телу искры пробегают. Самые настоящие, хоть и невидимые. Словно микроскопические молнии, которые моментально пробуждают что-то глубоко внутри. Я даже не успеваю понять, тепло ли это от его пальцев, или внутри меня всё вдруг вспыхнуло.
Артём смотрит на меня так внимательно, что у меня перехватывает дыхание. Глаза у него тёмные, но не холодные, а наоборот — цепляющие, глубокие, как омуты. На секунду я замираю, опасаясь, что меня туда затянет.
«Странно, что простое рукопожатие может вызвать такой эффект», — мысленно усмехаюсь, но при этом не спешу разжать пальцы. Мне даже нравится эта неловкая и слишком долгая, но удивительно приятна пауза.
В уголках губ Артёма мелькает лёгкая усмешка, и я вдруг осознаю, что стою, не отводя взгляда, словно в гипнозе. Что-то в нём есть необъяснимое, ускользающее, но цепляющее. Словно его присутствие само по себе что-то меняет в воздухе вокруг нас.
«Успокойся», — мысленно приказываю себе, отдёргивая руку, но ощущение его пальцев на моей коже ещё долго не проходит. Будто след — тонкий, невидимый, но оставленный специально, чтобы я его помнила.
— Что же, жду вас на репетиции в конце недели, — беру себя в руки, но меня выдаёт осипший голос.
Да что происходит-то?
— Да, — выдыхает мужчина, продолжая смотреть на меня своими омутами, и будто он сам в каком-то трансе. — Подождите, что? — мотает головой и прищуривается. — Какие репетиции?
— Эм, обычные, — ресницами хлопаю, не сразу догнав, что я ничего ему не рассказала. — У нас спектакль, где, собственно, вы будете играть Деда Мороза, у вас пара реплик на сцене. А сразу после мероприятия вручение подарков, и на второй день у нас начинается тур по детским домам в области, — с каждым моим словом лицо Артёма вытягивается от удивления и неприязни.
Ну всё, сейчас опять скажет, что у него нет времени на такие глупости.
Глава 8. Необъяснимо, но факт
Артём
Спектакль, тур, подарки — это совершенно не то, на что я рассчитывал. Максимум, могу выйти в конце этого мероприятия, как там обычно бывает? Дети зовут Деда Мороза, и он появляется, раздаёт быстро подарки и улетает на своих оленях.
А это всё что такое? Я знаю, конечно, — это издевательство надо мной. Измывательство в чистом виде! Я согласился на эту авантюру ради бабушки, ей отказать я никак не мог, но уж точно не соглашался на всю эту мишуру.
— Всё, прощаемся? — вырывает из мыслей насмешливый голос девушки напротив.
И с ней у меня какие-то странности происходят. Стоило её тонкие пальчики сжать, как меня будто током прошибло. Не резким ударом, а плавным разрядом, который пробежался от ладони вверх по руке и застрял где-то в районе груди.
Пальцы у неё хрупкие, но тёплые и живые. И в этом простом касании, в этом мимолётном рукопожатии оказалось слишком много всего. Как будто она не просто руку пожала, а случайно пробудила что-то внутри меня.
Что это было? Мысли сбиваются в комок, чёрт!
Я, совершенно не отдавая себе отчёта, задержал её руку дольше, чем нужно. Несколько лишних секунд, которые ощущались вечностью, смотрел в её глаза, что-то там искал, но вот что, непонятно. Однако кое-что в её взгляде я всё же отметил, она тоже что-то почувствовала. Или это просто моя фантазия, обострённая на ровном месте?
Хмурюсь, пытаясь вернуть себе равновесие, но странный осадок остаётся. Её взгляд сейчас настороженный, вопросительный и немного грустный, и эта деталь только сильнее выбивает почву из-под ног.