— Я не… — начинает она, но я поднимаю руку, останавливая её.
— Просто попробуйте, — говорю мягко, с улыбкой. — Это не сложно, — добавляю, взглянув на неё и получая какое-то извращённое удовольствие от её смущения.
Немного подумав, переминаясь с ноги на ногу, она сдаётся и садится на стул, тяжело выдыхая. Я вижу, как она борется с собой, но её взгляд всё чаще задерживается на мне.
Первые минуты мы ужинаем в относительной тишине. Я не спешу загружать её разговорами, понимая, что ей нужно время, чтобы расслабиться. А этому должно поспособствовать белое вино, которое я тоже заказал, у нас, всё же, романтический ужин.
М-да, Артём, сам-то веришь во всё это? Нет, для меня это всё в новинку, но с Алиной хочется многое попробовать, и новизна не пугает, наоборот, притягивает как магнитом.
— Я удивлён, — говорю спустя пару минут, откладывая палочки.
— Чему? — Алина настороженно поднимает на меня глаза.
— Твоей смелости, — отвечаю честно. — Ты так много берёшь на себя.
— Кто-то должен… — тихо говорит она, покачав головой.
— А кто позаботится о тебе? — перебиваю, не отрывая взгляда.
Она замолкает, на её лице мелькает что-то непонятное — то ли грусть, то ли растерянность.
— Бабушка, — наконец произносит она, опуская взгляд. — К остальному я привыкла.
— Может, стоит привыкать к другому? — продолжаю я, внимательно наблюдая за её реакцией, которая что-то пробуждает во мне.
Она молчит, явно обдумывая мои слова. Этот ужин лишь первый шаг, чтобы показать ей, что мои намерения серьёзные. Меня ещё никогда так не тянуло к кому-то, но мне это нравится. И я хочу показать этой девочке, что жизнь может быть другой, не только для других, но и для неё самой.
Когда я достаю из бумажного пакета коробку с десертом, её губы невольно растягиваются в улыбке. Она улыбается так редко, что этот момент кажется маленькой победой, и меня самого будто теплотой окутывает.
— Что? — спрашиваю, стараясь удержать её внимание и не показать так явно собственные эмоции, а их так много, и они все смешались, что их пока трудно разобрать.
— Ничего, — отвечает она, чуть склоняя голову. — Просто… спасибо.
— Это ещё не всё, Алина Викторовна, — говорю, наклоняясь ближе. — Мы только начинаем, — обещаю ей и себе, потому что всё происходящее слишком вкусно, чтобы отказаться. Да и зачем?
Её взгляд мгновенно становится растерянным, удивлённым и… тёплым. Алина опускает глаза, явно смущённая моими словами. Она стряхивает невидимые пылинки с рукава свитера в попытке спрятаться за этой мелкой деталью. Однако её жесты лишь усиливают моё желание подтолкнуть её к откровенности.
— Только начинаем? — тихо переспрашивает, бросая на меня быстрый взгляд.
— Именно, — отвечаю спокойно, с лёгким намёком в голосе.
Я откидываюсь на спинку стула, наблюдая за её реакцией. Алина всё ещё напряжена, но в её поведении прослеживается внутренний конфликт — она хочет расслабиться, но привычка держать дистанцию ей мешает.
— А как вы… — начинает она, но тут же замирает.
— Что? — спрашиваю мягко, стараясь не давить.
— Зачем вам… всё это? — наконец смелеет, слегка взмахнув рукой, показывая на стол и свечу.
Я усмехаюсь, приглаживая пальцами край стола, неожиданно сам начиная нервничать.
— Потому что ты мне нравишься, Алина, — отвечаю просто, глядя ей в глаза. — Сегодня я уже говорил об этом, и… не просто нравишься, возможно, я влюбился, — срывается с моего языка.
Её дыхание сбивается на секунду. Она явно не ожидала таких слов, да, собственно, я и сам в шоке, но слова идут изнутри, так что смысла их удерживать нет.
— Влюбились? — едва слышно повторяет она.
— Да, — подтверждаю. — Признаюсь честно, со мной это впервые, и, скорее всего, я делаю что-то не так, но главное, что от сердца, не так ли? — смотрю на неё внимательным взглядом, отмечая, что девушка побледнела.
— Так, — не слышу, по губам читаю.
— Ты привыкла быть сильной и справляться со всем в одиночку. Но даже самым сильным нужно иногда позволять кому-то заботиться о них, я хочу заботиться о тебе, — проговариваю уверенно и понимаю, что я перестал контролировать себя, свои слова и… позволяю сердцу вести.
С её лица окончательно исчезает румянец. Она опускает глаза, но я замечаю, как её губы подрагивают, будто она собирается что-то сказать.
— У меня всегда была только бабушка, я не привыкла… — тихо признаётся она.
— К тому, чтобы о тебе заботился кто-то ещё? — уточняю, не отводя взгляда.
— Да, — она кивает, но на её лице вижу смятение.