— Это важно, Артём, — отвечает она, возвращаясь к своим бумагам.
— Ты тоже важна, — бросаю коротко и краем глаза замечаю, как она напрягается, а щёки розовеют.
Алина ничего не отвечает, но мне это и не требуется, её молчание громче любых слов.
Больница немного отличается от обычных, всё те же длинные коридоры, стерильные стены, но раскрашенные вручную, с изображениями сказочных героев. В детских палатах стоят яркие игрушки, и в воздухе витает неуловимая смесь запаха медикаментов с ароматом чего-то сладкого. На столах возле кроватей лежат открытки с пожеланиями выздоровления и маленькие горки конфет, подаренные волонтёрами. А в глазах детей, несмотря на улыбки и любопытство к редким посетителям, можешь увидеть тяжесть и непрошеное взросление раньше времени.
Мы поздравляем детей, передаём подарки, улыбаемся, но я делаю это через силу. Неожиданно меня пошатывает от храбрости этих детей, и я вдруг понимаю, что мне всё же повезло в жизни. Алина, как всегда, светится, разговаривая с малышами, и её тёплое отношение к совершенно чужим детям невероятно.
Я стою в стороне, наблюдая, как Алина опускается на колени перед девочкой, которая выглядит лет на пять. У девочки редкие волосы, худенькое тельце, но в глазах неугасимая надежда.
— Ты похожа на фею, — говорит девчушка, когда Алина протягивает ей подарок.
Алина смеётся, но я вижу, как её глаза наполняются слезами.
«Фея», — думаю я про себя и понимаю, что этот ребёнок прав. Эта фея растопила моё сердце, вылечила Гринча от его болезни. Сказал бы кто-нибудь месяц назад, что я добровольно буду копаться в новогодней мишуре, я плюнул бы ему в лицо, ей богу.
Вечером мы возвращаемся в фонд, на улице уже стемнело, но у нас работа продолжается. Сейчас я думаю, что правильно поступил, когда не взял новых проектов на этот месяц, иначе не смог бы проводить столько времени в Доме надежды.
Сегодня мы заканчиваем устанавливать декорации для спектакля, который будут показывать детям. Я краем глаза замечаю, как Алина с трудом тащит какую-то коробку и срываюсь к ней.
— Ты сегодня переусердствовала, — говорю, забирая коробку из её рук.
— Я в порядке, — отвечает она с улыбкой, но её голос выдаёт усталость.
— Алина, ты знаешь, что не обязана всё тянуть на себе? — спрашиваю, внимательно смотря на неё, она хмурится, но не спорит.
— Спасибо, Артём, — тихо говорит после небольшой паузы, избегая моего взгляда.
— За что? — вопросительно вскидываю брови.
— За то, что ты здесь, — поднимает глаза на меня, и я вижу там всю её благодарность.
Казалось бы, слова звучат просто, но для меня они значат больше, чем она может себе представить. Вообще я только рядом с ней понял, как самому приятно, когда делаешь кого-то счастливым, особенно детей.
— Всегда, — отвечаю, смотря ей в глаза и, не удержавшись, краду у неё короткий поцелуй.
Взгляд Алины задерживается на мне чуть дольше, чем обычно, и я чувствую, как что-то меняется. Между нами. Внутри меня.
Я больше не могу находиться вдали от неё. Эта женщина не просто перевернула мой мир, она сделала так, что я уже не представляю его без неё.
Глава 19. В её мире
Артём
Спектакль для детей уже почти готов, остались лишь мелочи и… волнение. Я не переживал так даже перед важными переговорами.
Вокруг кипит работа, волонтёры носятся сломя ноги, обсуждают реквизит и реплики. Я стараюсь быть полезным, но, если быть честным, больше вьюсь рядом с Алиной, чем действительно занимаюсь чем-то важным.
Она выглядит усталой, но меня поражает, сколько в ней энергии и сил. Кажется, она способна вдохновить кого угодно. Ещё она может быть маленьким диктатором, я вижу, как она даёт указания, но при этом сама помогает распределить задачи, и от этого невольно улыбаюсь.
— Артём, вы не поможете? — окликает кто-то из волонтёров, и я выныриваю из своих мыслей.
— Конечно, — отвечаю, подходя к ребятам, которые пытаются установить тяжёлую декорацию.
Пока помогаю им, замечаю, как Алина уходит в сторону выхода из актового зала. Её шаги немного замедленные, и от меня не укрывается, как она сжимает виски, наверняка опять головные боли.
— Я скоро вернусь, — бросаю парням и спешу за ней.
На улице прохладно, воздух свежий и обжигает лёгкие. Алина стоит, облокотившись на стену, и смотрит в голубое небо. Её руки скрещены на груди, а в глазах читается усталость.
— Ты в порядке? — спрашиваю, подходя ближе.
— Да, — тихо отвечает улыбаясь, но я не верю.