Алина
— Давайте быстрее, ребята! — кричу я, перекрикивая шум. — У нас очень много работы.
Наш центр в полном хаосе, все куда-то бегают, таскают коробки, спорят, кто куда повесит украшения, и всё это сопровождается музыкой, которая, кажется, звучит из каждого телефона. До праздника для детей остаётся всего два дня, и я нервничаю.
— Алина, что делать с мандаринами? — кричит Наташа, моя подруга и соорганизатор.
— Разложи их по корзинам, потом передадим воспитателям, — отвечаю я, быстро сверяясь со списком дел.
Всё почти готово, кроме одного: у нас нет Деда Мороза. Все кандидаты, которых мы пытались найти, внезапно исчезли, заболели или отказались. Я начинала паниковать, потому что без него весь праздник мог пойти коту под хвост.
Я поднимаю голову, когда раздаётся звук открывающейся двери. В дверном проёме стоит мужчина с большой сумкой в руках. Высокий, уверенный, с холодным взглядом, он явно не выглядит тем, кто пришёл добровольно помочь.
Сделал хорошее дело, костюм привез, и я на минуту обрадовалась, понадеялась. А потом… всех оскорбил своим «глупости» и ушёл, а я осталась стоять, с трудом сдерживая слёзы.
— Али, ты в порядке? — ко мне подходит Наташа.
— Всё хорошо, — выдыхаю я, снова берясь за список дел. — Просто не понимаю, почему некоторые люди такие... чёрствые.
Я пытаюсь сосредоточиться на работе, но его образ никак не выходит из головы. Такой мужчина — высокий, статный, с холодным взглядом и непроницаемым выражением лица, он словно воплощение ледяного совершенства. Но его слова…
«Глупости», — повторяю я про себя с явным раздражением. Как человек с такой внешностью может быть таким чёрствым? Его презрение, с которым он говорил о помощи детям, задело меня куда глубже, чем я хочу признаться даже себе.
Встряхнув головой, возвращаюсь к реальности. Дел слишком много, чтобы отвлекаться на размышления о незнакомце. Наташа принесла ещё коробки с игрушками, а кто-то из волонтёров принёс гирлянды, которые нужно проверить.
Проходит минут пятнадцать, и я уже почти успокоилась, когда дверь снова открывается. На пороге появляется мужчина в идеально сидящем чёрном костюме. Высокий, подтянутый, с серьёзным выражением лица, он выглядит, как личный секретарь какого-то олигарха.
— Простите, — обращается ко мне.
— Да? — я смотрю на него с удивлением.
Мужчина протягивает мне плотный белый конверт и, ничего больше не говоря, разворачивается и выходит.
— Что это? — спрашивает Наташа, которая оказывается рядом.
— Понятия не имею, — отвечаю я, уже вскрывая его.
Когда я заглядываю внутрь, сердце замирает. Там деньги. Много денег. Настолько много, что я на мгновение застываю, не веря своим глазам.
— Это что, шутка? — шепчет Наташа, заглянув через моё плечо.
Я молча смотрю на деньги, пытаясь осмыслить происходящее. Кто мог их прислать? Ответ приходит сам собой, и мне становится не по себе.
— Тот мужчина, — произношу я почти неслышно.
Не теряя времени, бегу за человеком в чёрном костюме. Он уже спускается по ступеням, и я едва успеваю выйти, как взгляд падает на припаркованную возле центра чёрную и явно очень дорогую машину. А рядом с гордо поднятой головой стоит он.
Тот самый холодный незнакомец. Его взгляд тут же встречается с моим, и я чувствую, как внутри всё сжимается. Он смотрит на меня надменно, словно заранее знает, как я отреагирую. Я останавливаюсь в нескольких шагах от него, ещё не зная, что сказать.
— Это от вас? — спрашиваю я, с трудом удерживая голос ровным, хотя в груди бурлят эмоции, и я пока не понимаю почему.
Он едва заметно кивает, всё так же глядя на меня с той самой ледяной отстранённостью, которая уже начинает бесить меня.
— Зачем? — срывается с моих губ.
Была бы моя воля, швырнула бы этот конверт ему в лицо и послала далеко и надолго.
— В качестве извинения, — отвечает он так же спокойно и равнодушно, словно речь идёт о какой-то сделке.
Я стою в полном замешательстве, не зная, как реагировать. Но его надменная усмешка, мелькнувшая на лице, быстро возвращает меня к реальности.
— Деньги — это, конечно, хорошо, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Но вы могли бы сделать гораздо больше, чем сунуть конверт. Например, просто сказать «извините».
— У меня нет времени на это, — бросает он, не теряя своей холодности.
Отворачивается, открывает дверцу машины и садится внутрь, даже не дав мне шанса ответить. Двигатель мягко заводится, и через мгновение автомобиль срывается с места, оставив меня на тротуаре с конвертом в руках.
Я ещё долго стою, чувствуя, как во мне закипает смесь злости и растерянности. Он думает, что может решить всё деньгами? Что этого достаточно?