Но, несмотря на своё негодование, я знаю одно: праздник для детей теперь точно состоится. И хотя бы за это я ему благодарна, в нашем случае гордость неуместна, мы думаем о детях.
Глава 4. Мистер Гринч
Артём
Два дня из моей головы не выходит та девушка и её обиженные глаза, вопрос, что ей не понравилось, так и вертится на подкорке. Она вообще поняла, что сказала? Где я и где игры в Деда Мороза? Я уважаемый бизнесмен, мне тридцать лет, ну какие, к чёрту, постановки?!
Ну и какого хрена уже двое суток я без остановки думаю об этом, и ладно бы думать… сегодня ночью мне снилась та старуха. Пальцем мне махала, мол, какой плохой мальчик, девушку обидел и сиротам помогать не хочет. Костюм отдал и крупную сумму пожертвовал, так что не надо меня в чем-либо обвинять.
— Какой же ты скучный, — подаёт голос Глеб, вырывая из мыслей.
— Я ненавижу этот праздник, и ты это знаешь, — бросаю ему и делаю вид, что жуть как занят.
На деле же пялюсь в экран компьютера, где открыта вкладка волонтёрской организации «Дом надежды». Основатель Рудова Алина Викторовна — это та самая девушка, которая так и стоит перед моими глазами. Её фотография на сайте, в разделе администрации, там ещё несколько людей, но они меня не интересуют.
Выглядит молодо, чем же она на жизнь зарабатывает? Вряд ли она имеет что-то от этой организации. Надо свою службу безопасности напрячь, пусть выяснят, кто она такая и чем живет, кроме заботы о сиротах.
— Знаю, но это не мешает веселиться. Не передумал насчёт моего предложения? — проговаривает друг, и я перевожу взгляд на него.
Предложение свалить на горнолыжный курорт на неделю и «оторваться» как в последний раз, звучало бы заманчиво, если бы мне было двадцать лет.
— Максимум, на что могу согласиться, — это баня, — отвечаю, решив отделаться малым и надеясь, что он от меня отстанет.
— Ну отлично, — Глеб хлопает себя по коленям и встаёт с кресла. — Тогда жди время и место, а я пошёл работать, — добавляет серьёзным тоном и покидает мой кабинет.
Оставшись в одиночестве, звоню своему начальнику безопасности и велю выяснить всё, что есть на Рудову Алину Викторовну. А пока жду отчёт от него, ухожу с головой в работу, иногда отвлекаясь на приходящие на почту письма. Все спешат поздравить меня с новым годом — магазины, партнёры, банки и так далее. Стандартное дело в праздники, но меня уже начинает выбешивать. Что всем так сдался этот новый год? Чему радоваться вообще? Тому, что ещё один год жизни прошёл?
— Артём Андреевич, можно? — после лёгкого стука в дверь в проёме показывается Олег.
— Заходи, — киваю и, опершись локтями на стол, внимательно на него смотрю. — Всё выяснил?
— Да там особо и нечего, — пожимает плечами, присаживается напротив и отдаёт мне папку. — Двадцать пять лет, работает учительницей русского языка, живет с бабушкой в трёшке, три года назад продала хороший дом в элитном посёлке и купила старое здание в центре города, где основала благотворительный фонд «Дом надежды», — проговаривает коротко то, что написано в папке.
— Что за посёлок? — бросаю короткий взгляд на него.
— Тихая Роща, — отвечает, и я едва не присвистнул. — Да, очень глупое решение, — качает головой Олег.
— А родители? — спрашиваю и пролистываю дальше.
— Вот тут мутная история, — ёрзает на месте. — Фирму «Элеганс» знаешь?
— Конечно знаю, одна из самых крупных мебельных фирм, — проговариваю и хмурюсь, пока не понимая, где связь.
— Так вот, её основатели Анна и Виктор Рудовы, которые пятнадцать лет назад погибли в автокатастрофе, у них осталась десятилетняя дочь Алина, и так как была слишком маленькая на тот момент, фирму на себя взял Рудов Игорь, а семь лет назад, когда Алине исполнилось восемнадцать, она подписала документы об отказе от прав на фирму и передаче всех своих акций Рудову Игорю Павловичу, — заканчивает Олег, и я на миг даже зависаю.
— Почему она это сделала? — недоумеваю я.
— По глупости, видимо, верила родному дяде, — разводит руками. — Пару лет назад она пыталась вернуть себе фирму, но у неё ни средств и связей.
— М-да уж, — вздыхаю и откидываюсь на спинку кресла. — Спасибо, Олег.
— Что-нибудь ещё? — интересуется, уже поднимаясь на ноги.
— Пока нет, — мотаю головой, и взгляд падает на чёртову листовку, всё ещё лежащую на моём столе. — Значит, ты у нас Мать Тереза, — бросаю вслух.
Продала дом в элитном посёлке, чтобы здание для волонтёров купить. Понятно, чего она меня так резво выгнала оттуда, сам тоже хорош, и в самом деле, надо было думать, что несу.