Инкатор встретился с ним взглядом и короля будто царапнули наждачкой. В похожих на мелководье глазах Жнеца плескались презрение, злость, давняя обида и - неужели злорадство?..
- Они относятся к вам так, как вы им позволили, Ваше величество! - тихо ответил Карминский. - Приятного вечера в кругу друзей!
Он ушел, а произнесенное им с издевкой слово "друзья" застряло в душе Оберона многозубой занозой.
Праздник был безнадежно испорчен.
Посвящение в сан прошло для герцогини Делайн очень болезненно. За пять лет жесточайшей подготовки она так и не смогла очерстветь, и многое принимала близко к сердцу.
Церемония по размаху была чем-то схожа с президентской инаугурацией, но никто не принимал ее всерьез. Это стало понятно в первые же секунды, когда юная инкаторша в сопровождении эскорта своих гвардейцев входила в зал. Ее натренированный Карминским взгляд выхватывал из толпы чужие лица и моментальными фотографиями запечатлевал их в памяти - инкатор должен подмечать и запоминать все.
Только вот подмеченное ее не радовало. Да и кому приятно, когда на тебя глазеют с нездоровым любопытством, только что пальцем не тыкают?
Стоя на возвышении напротив короля, и проговаривая заученные назубок слова присяги, Юлиана чувствовала себя дошкольницей, которую поставили на табуретку рассказывать стишок. Так и казалось, что едва она договорит, эти расфуфыренные в лучшие наряды люди захлопают ей потными ладонями, а потом побегут угощать леденцами на палочке, щипать за щечки и поправлять платьице.
Нет, она не рассчитывала, что это мероприятие подарит ей хоть толику удовольствия, но не представляла, что ей будет настолько неуютно. Но нужно к этому привыкать. Инкатором быть непросто. Отныне ее удел - всеобщая ненависть. А так хочется спокойной жизни с простыми человеческими радостями: дружескими посиделками, прогулками под луной, танцами в ночном клубе... А еще больше хочется семейного счастья. Она была бы идеальной матерью! Но нет, с сегодняшнего дня об этом не стоит и мечтать. Теперь она не человек, а только лишь машина королевского правосудия, будь все трижды проклято!
Слова клятвы прилипали к языку, вязли в зубах, осыпались на сердце колючей стружкой.
Юлиана украдкой посмотрела на стоявшего в первом ряду наблюдателей принца, ради которого согласилась принять ненавистный сан.
Тони, ее названный брат, единственная в жизни отдушина. Умный, справедливый, чуткий, но категорически отвергающий попытки отца сделать его опытным политиком. Жаль, из него бы вышел отличный государь. После смерти Оберона Энтони либо сместят с трона, либо он сам уйдет, ибо слаб и мягок. Второй вариант даже более вероятен. И чтобы этого не произошло, король сыграл на его главной слабости - любви к ней, Юлиане. Презрел все традиции, плюнул на общественное мнение, что это - сугубо мужская работа, и сделал ее инкатором.
Умный ход. Теперь они с братом скованы прочней, чем цепями. Энтони будет держаться за трон, потому что с его уходом ее убьют. Инкатор - должность пожизненная. Столь осведомленных людей, как они, не оставляют в живых после ухода того, кому они преданы. А она будет из кожи вон лезть, чтобы защитить принца от тех, кто будет стараться причинить ему зло. Не потому что боится смерти, а потому что он - ее семья, единственный близкий человек после смерти отца.
При воспоминании о нем в душе девушки заворочался шершавый ком горечи и обиды. Всю жизнь она мечтала о том, чтобы папа ее полюбил, из кожи вон лезла, чтобы стать достойной его внимания, не прекословила, ничего не просила, но он ни разу в жизни не то, чтобы не приласкал ее, даже слова доброго не сказал. И чтобы не раздражала своим присутствием, с шести лет отправил в закрытую школу, откуда даже на каникулы редко забирал.
А в тринадцать в ее жизни чудесным образом появились Астароты. Она тогда проходила обследование в больнице, в которой врачи выбивались из сил, сражаясь за жизнь принца. Там они и познакомились...
Она перевела взгляд на улыбающегося ей Энтони. Рука заныла от желания поправить закрывавшую ему полглаза русую челку. Вечно его волосы ведут себя, как хотят! Их можно укротить только гелем, который принц люто ненавидит. Какой же он все-таки милый и трогательный! Совсем не выглядит на свои восемнадцать. Король частенько в шутку сетовал, что Тони, с его внешностью и характером, следовало бы родиться девочкой, и в чем-то он был прав.
Официальная часть церемонии закончилась. Король поднялся на балкон передохнуть, а к Юлиане потянулись толпы поздравляющих. От них непереносимо разило лицемерием и радостным предвкушением ее скорого провала. Чуткий слух девушки то и дело ловил порхающие в воздухе глумливые шепотки.