Дэниел озадаченно заморгал.
- А с кем?
Долгое время снедавшая Юлиану тревога вылилась в короткий вздох. Вместо ответа она подошла к окну и с грустью уставилась на окружившие солнце плотные облака. Оно обессилено пыталось разогнать их, но грязно-серые комки все теснее сжимались вокруг, воруя его свет и тепло. Для девушки солнце было Талинальдией, а серая бесформенная свора вокруг - ее врагами. Ощущение надвигавшейся беды давило на виски, лишало покоя, мешало говорить.
- Юлиана? - несмело позвал ее Дэн и, когда она не откликнулась, подошел и осторожно тронул ее за плечо. - Юлиана, что с тобой? Обычно ты улыбаешься, язвишь или шутишь, но сейчас от тебя пахнет горечью и безысходностью. А еще день ото дня ты становишься все более собранной и напряженной. Скажи, что тебя так гнетет?
- Грядут тяжелые времена, Дэниел. Сейчас мне, как никогда, нужны надежные союзники и верные друзья...
- Верней меня тебе никого не найти! - пылко заверил ее Винтер.
Она криво усмехнулась. Неприкрытая меркантильность друга ее не пугала, даже забавляла. Он был для нее все равно, что хомячок, пытающийся за один раз утащить максимум запасов, милый и уморительный. Но она не питала иллюзий насчет его верности.
- Пока я у власти - да, - согласилась она. - А если попаду в опалу? Если дружба со мной станет опасной? Будешь ли ты предан мне до конца, Дэн?
На лице Винтера появилось смятение. После недолгих раздумий он открыл рот, но Юлиана остановила его.
- Не отвечай!
- Почему? Боишься услышать правду?
В голосе Дэниела появился холодок и девушка обхватила себя за плечи, словно стараясь удержать покидавшее ее тепло.
- Просто, слова ничего не стоят... - проговорила она. - А теперь иди и реши свою сегодняшнюю проблему.
Винтер молча кивнул и направился к выходу. Коснувшись ручки двери, обернулся и сказал:
- Ты права - слова ничего не стоят. Но даже такая жадная и самовлюбленная скотина, как я, имеет свои принципы и понятия о дружбе. И когда придут эти тяжелые времена - если они вообще придут, - ты будешь очень удивлена, обещаю!
***
Дорогие читатели, если вы провели время за чтением этой книги с удовольствием, то доставьте удовольствие и ее автору лайком, комментом или репостом.
Дайте знать, что он тратит львиную долю своего свободного времени на написание историй не зазря. Напишите, интересны ли вам герои, нравится ли то, что с ними происходит, хотите ли вы и дальше наблюдать за их приключениями.
Будьте няшками, а то без обратной связи очень тоскливо...(((
Глава 38
Амадея Дарси, бывшего наперсника принца Оберона, а ныне тайного советника давнего врага талинальдийцев короля Лантиана, разбудил грохот разрывов. Канонада рвала барабанные перепонки и нервы, и он зажал уши, чтобы хоть немного приглушить ее, но гулко бухавшее сердце звучало так же тревожно.
- Это сон, это всего лишь сон, - повторил себе Амадей и отбросил одеяло.
Остывший за ночь горный воздух тут же обнял его тело тысячами крохотных холодных ладошек, возвращая в реальность. Кошмар давно ушедшего прошлого нехотя отступил, но Амадей знал, что он вернется снова, едва его голова коснется подушки, ведь совесть не усыпишь.
В дверь тихонько постучали.
- Господин Кларк, вы в порядке? - спросил встревоженный старушечий голос - два раза в неделю к нему приходила домработница, жительница близлежащего горного поселка.
- Да, Мария, в полном порядке, - торопливо заверил ее Амадей, которого здесь знали только под вымышленным именем.
- Славно! Я уж думала, что плохое случилось. Спускайтесь есть, завтрак стынет!
- Скоро приду, - открывая окно настежь, пообещал Дарси.
Деревянная лестница заскрипела под осторожно ступающими ногами.
Ушла, обрадовался Амадей. Можно еще чуток побыть наедине с собой. Он по пояс высунулся в окно.
Верхушки гор были одеты в шапки розоватых от восходящего солнца облаков, по каменистому склону карабкалась отбившаяся от стада коза. Колокольчик на ее шее мелодично позвякивал, подзывая зазевавшегося пастуха.
Отсыревшая земля, покрытая крупной росой трава, ленивое блеянье пасущихся коз - все вокруг дышало покоем и умиротворением, вот только в душе Дарси уж почти два десятка лет не было ни того, ни другого.
Наскоро умывшись, он спустился в большую восьмиугольную комнату, служившую ему одновременно и кухней, и столовой, и гостиной.