- Как?
Дарси высунул голову и недоумевающе поинтересовался:
- Мне что, на весь мир об этом кричать?
Оберон нехотя влез в машину и убито посмотрел на друга.
- Как? - повторил он.
- Тебе нужно взять у отца надлежащим образом заверенные бумаги о том, что фактическим главой экспедиции становишься ты. Если я прав, то он их тебе даст совершенно спокойно, ведь прекрасно знает, что ты никуда не полетишь. Дальше ты выжидаешь неделю-другую, а потом, припрятав бумаги в надежное место, вдруг теряешь к полету всякий интерес. Естественно не просто так, а по важной для тебя причине.
- Это смешно! Отец мне не поверит: он же знает что эта экспедиция для меня все! - откидываясь на сиденье, разочарованно сказал принц.
- Смотря чем ты это аргументируешь! - возразил Дарси. - К примеру, ты можешь влюбиться или испугаться страшного предсказания. Но, на мой взгляд, лучше всего на время попасть под влияние какой-нибудь секты, которая так запудрит тебе мозги, что ты и собственное имя забудешь!
- Секта?.. - задумчиво произнес Оберон. - А это мысль! - Он еще раз обдумал предложение Амадея и расплылся в довольной улыбке. - А ты голова! Да, пожалуй, это вариант идеален! Сегодня же подберу себе секту пожестче!
- Зачем искать то, что и так рядом? - пожал плечами Дарси. - Приглашаю завтра на обед к моим родителям. Ты же знаешь, что в последние полтора года они стали закоренелыми фанатиками. Послушаешь тот бред, что они несут, в меру проникнешься их идеями, а потом включишь свой природный артистизм и начнешь при всяком удобном случае талдычить папочке, что ты узрел истину и на свете нет ничего прекраснее ее! А космические полеты есть ересь, отвлекающая душу от спасения.
Принц живо представил себе, как он, облаченный в рубище, собирает вокруг себя толпу дворцовых слуг и рассказывает им, где кроется истина. Роли праведника он в своей жизни еще ни разу не играл, но она обещала быть весьма забавной. Жаль, рубище уже никто не носит: в нем образ получился бы более колоритным, нежели в дешевых брюках и рубашке, в которые он переоденется на время своего представления.
- Думаешь, я смогу быть достаточно убедительным? - на всякий случай спросил он, хотя и так знал, что справится с этим заданием преотлично.
- Ха! Еще как! - пристегиваясь, сказал Амадей. - Еще и премию получишь за лучшую мужскую роль года! А если король что-то заподозрит - сразу начинай его умолять отречься от престола, сделать Талинальдию парламентской республикой и пожертвовать все ваше состояние бедным! Тогда он точно тебе поверит! Только не переборщи, чтобы не оказаться в психушке!
Оберон ухмыльнулся и завел мотор.
- Буду аккуратней сапера! - пообещал он.
- И улыбайся почаще! - дополнил Дарси.
- Это еще зачем?
- В последнее время ты часто хмуришься, а когда хмуришься, твое лицо становится до жути отталкивающим!
Оберон сбавил только что набранную скорость и стал рассматривать себя в зеркале заднего вида.
- Это почему это отталкивающим? - уязвлено поинтересовался он, не находя в себе никаких недостатков.
- У тебя очень жесткий рот, - объяснил Амадей. - К тому же уголки губ опущены. Знаю, что это у тебя от природы, но со стороны твое лицо выглядит презрительным и высокомерным. А должно быть идиотски-счастливым, как у любого одебиленного сектанта!
Принц тут растянул губы в блаженной улыбке.
- Так сойдет?
Дарси рассмеялся.
- Не помешает немного порепетировать, потому что так ты больше похож на врожденного кретина. Но, в целом, неплохо!
Глава 40
Следующие две недели доселе живший беззаботно, принц превратился в глаза и уши. Он денно и нощно наблюдал за своим отцом, оснастив его покои, кабинет и даже одежду множеством подслушивающих устройств. Амадей оказался прав - король и впрямь не собирался отпускать его в межзвездную экспедицию, несмотря на свои заверения в обратном. Как оказалось, у него даже был готов план психической реабилитации наследника после того, как тот поймет, что побывать в космосе при жизни отца ему не суждено.
Разоблачив своего родителя, Оберон, несмотря на клокотавшее внутри холодное бешенство, не стал закатывать истерик. Ни словом, ни взглядом не дал отцу понять, что догадывается о его планах. Просто тихо возненавидел его и навсегда выбросил из своего сердца, а потом стал играть предложенную ему другом роль восторженного новообращенного.