- За инкаторскую должность, - напомнил Дарси, - с которой его отец сместил вас за самоуправство и склонность к интригам.
Карминский печально закивал.
- Все так... Старый король меня недолюбливал.
- За что и поплатился жизнью и троном.
По губам инкатора пробежала усмешка.
- Да Бог с вами, господин Дарси! Гибель Его величества от рук экстремистов - просто печальное совпадение, и я не имею к ней ни малейшего отношения! - запротестовал он.
- Как и ко взрыву "Мечты"?
- Разумеется! Будь я в то время инкатором, этой трагедии бы точно не случилось!
Смотреть на клоунаду Карминского было неприятно, и Амадей отвел глаза. Сейчас он впервые задумался о том, каким бы стал Оберон, не расстанься они тогда. Скорее всего, Карминский прав. Нельзя было оставлять своего друга под опекой этого безжалостного авантюриста. Этот дьявол кого угодно введет в искушение. Не удивительно, что он так легко и быстро заразил цинизмом уже тогда скверно попахивавшую душу принца.
- А ведь он до сих пор жалеет о ссоре с вами, - подлил топлива в огонь его терзаний Карминский. - А я до сих пор ломаю голову, что за святыню он умыкнул у эллианцев и где ее прячет.
Зубы Дарси крепко сжались на ободке чашки с чаем, едва не раскрошив эмаль. О том, что произошло на Эллиуме, знали только они с Обероном, остальные очевидцы были давно мертвы. Но на кой черт король раскрыл инкатору так бережно хранимую ими второе десятилетие тайну? И раз уж заговорил, то почему рассказал лишь ее часть? Снова не смог удержать язык за зубами или пытался укрепить свое ныне шаткое положение посулами будущего процветания?
Кончики пальцев зазудели от болезненного желания свернуть шею своего бывшего приятеля. Этот беспечный идиот совсем не бережет оплаченную такой страшной ценой Святыню, свой единственный шанс примирить планеты.
Все эти размышления заняли у Амадея не больше трех секунд, после чего он недоуменно вскинул брови.
- Украл святыню? С чего вы это взяли?
- С чего, с чего... - пробурчал Карминский. - Он сам мне об этом рассказал. Похвастался, что девятнадцать лет назад посеял зерна своего благополучия, которые, созрев, дадут ему все, о чем можно мечтать. Изменят мир до неузнаваемости и сделают Астаротов единственными его правителями. Звучит, как бред, но я слишком хорошо знаю Оберона, чтобы усомниться в трезвости его ума! Некоторые приближенные считают его безумным, но это не так. Он - одержимый. Вот только чем? Что за чуда он ждет, господин Дарси? На что надеется?
Амадей поставил чашку на стол и слегка повел плечами.
- Почем мне знать? Спросите об этом у него...
- Спрашивал! Он сразу замыкается в себе. Но я умею складывать два и два. Сначала эллианцы охотно пошли на контакт, а через несколько месяцев напали на землян. С чего вдруг? Почему они напали на вас, господин Дарси? Вы же очевидец тех событий, расскажите мне о них!
"Не так уж и хорошо он осведомлен", - удовлетворенно отметил про себя Амадей.
- Наверное, мы им просто надоели, и они не придумали лучшего способа от нас избавиться, - отшутился он.
- А я уверен, что их спровоцировал король! И вы не одобрили его поступок, иначе бы не разорвали дружбу с ним! Что именно он украл у эллиан, господин Дарси? - настойчиво повторил Карминский.
- Вы же сами слышали - Святыню. Конкретнее не скажу - я ее не видел, не успел. Замешкался у дверей храма, разговаривая со жрицей, а потом увидел бегущего во всю прыть Оберона. Он проорал мне, что нужно срочно возвращаться на корабль, и я побежал следом за ним. Понял, что мой приятель снова что-то натворил, но и представить себе не мог, что он посягнет на главное эллианское сокровище...
- Но выбегал-то он из храма не с пустыми руками!
Глаза Амадея затуманились болью всколыхнувшихся воспоминаний. Он бы все отдал, лишь бы повернуть время вспять, вернуться на орбиту некогда безоблачного счастья "до". Голова низко опустилась, будто в ней вместо измученного чувством вины мозга лежал груз сделанных им ошибок.
- Нет, со свертком. Крошечным свертком, лежащим в руке, - ответил он. - Оберон так и не показал мне, что было в нем.