Тони взял себе такой же и напряженно застыл, ожидая развязки конфликта.
Юлиана огляделась. Выбрала массивное, мерцающее золотыми нитями обивки кресло. Вольготно расположилась в нем, разглядывая сплетников. В одном из них она признала министра внутренних дел Лео Фостера, который поздравил ее одним из первых. Двух остальных она пока не знала, но поняла, что в будущем они не будут ей помехой. Слишком трусливы. Один побледнел, будто затянутая корсетом девица, лоб другого увлажнился так, словно только что мок под дождем. Только во взгляде Лео читался вызов.
Герцогиня пригубила напиток. Тот коснулся губ сладким холодком, растекся во рту нежной свежестью. Вкусно!
Энтони прошел за спинку ее кресла и стал там, как страж.
- Солидные ставки! - одобрительно проговорила Юлиана. -
За тридцать тысяч можно купить весьма неплохой дом. Ваше высочество, а сколько поставите на меня вы?
- Все свое наследство! - уверенно ответил он.
девушки тронула жесткая улыбка. Она поочередно оглядела недоброжелателей, подолгу задерживая немигающий взгляд на каждом из них.- Слышали? Я не позволю вам выиграть, господа!
Глаза министра непримиримо сузились.
- Уходите! Все! - раздался из-за ее плеча приказ принца.
Те, кого Юлиана про себя окрестила трусами, немедленно ретировались. Лео помедлил, потом слегка поклонился и тоже ушел.
Тони закрыл за ними дверь на замок и присел на корточках возле ног герцогини. Взял за руку и прижался к ней лбом.
- Прости, сестренка! Я бы очень хотел оградить тебя от всяких Карминских, Фостеров и им подобных, но не знаю как!
- Это моя война, Тони, не твоя... Только я могу доказать этим людям, как сильно они во мне ошибаются.
"Но тоже пока не знаю как," - глядя мимо принца невидящим взглядом, подумала она.
Энтони легонько дернул ее за полу мундира и шутливо потребовал:
- Эй, перестань хандрить! У нас же сегодня банкет!
Юлиана скорчила страдальческую гримасу и в два глотка осушила остатки коктейля.
- Вовсе не обязательно мне об этом напоминать! Вечер в компании друзей твоего отца - то еще удовольствие!
- А вечер в компании президента Эндерсона?
Уголки губ девушки сами собой расползлись в веселой, и в то же время смущенной улыбке.
- Да, я тоже все время краснею, вспоминая наше с ним знакомство, - фыркнул Тони. - Как вспомню ту попойку - сквозь землю провалиться готов!
- Главное, мы ему понравились.
- Угу. Даже подружились!
- А с чего это ты о нем заговорил? - удивилась Юлиана.
Дверная ручка защелкала и задергалась - кто-то очень желал попасть внутрь комнаты, но принц даже не оглянулся на дверь.
- Он будет сегодня на банкете. Хочет поздравить тебя со вступлением во взрослую жизнь.
- Что?! - оторопела герцогиня. - Дитмар приедет в Талинальдию??? Он же терпеть не может твоего отца!
- Зато неравнодушен к тебе! - ухмыльнулся Тони.
Пару секунд девушка сидела в замешательстве, а потом резко высвободила руку и вскочила.
- Поверить не могу! Ты ведь не разыгрываешь меня, правда?
- Я бы не посмел! - рассмеялся принц.
Дверь снова требовательно загремела.
Девушка порхнула к столу, поставила пустой бокал на белоснежную скатерть и прижала руки к щекам. Хотелось прыгать от радости, или хотя бы повиснуть на шее у Тони, но годы жестокой дрессировки научили ее сдерживаться. Клокотавшие внутри эмоции вылились в жизнерадостное восклицание:
- Все-таки, сегодня чудесный день! Пойдем! Я снова готова окунуться в океан придворной неискренности!
- Эй, мальки! Вы чего там закупорились? А ну-ка открывайте! Я знаю, что вы там! - раздался из-за двери знакомый зычный бас.
- Дитмар! - дружно ахнули Тони с Юлианой и наперегонки бросились открывать.
Едва перешагнув порог, рыжий богатырь сгреб их в охапку, крепко прижимая к себе. Девушка вжалась щекой и носом в его пахнущий табаком и морским бризом фрак. В прошлую их встречу от президента Дионии пахло водорослями и рыбой, а вместо костюма на нем были парусиновые штаны и рубаха навыпуск.
Зато манеры остались прежние, заулыбалась Юлиана. Всегда и в любом обществе Дитмар был собой: добродушным, до грубости прямолинейным, справедливым и рассудительным. Наверное, поэтому именно его выбрали главой Организации Объединенных Государств. Кроме того, ему был абсолютно безразличен социальный статус человека - он со всеми обращался одинаково. Некоторых это отталкивало, других - восхищало, а сам Эндерсон плевать хотел на мнение со стороны.
Он смачно чмокнул Юлиану в макушку и сказал: